– Ведуньи не проклинают одним словом, – возразила ей Найла и пытливо посмотрела на меня. – Не проста была эта Наори, совсем не проста. Она говорила, откуда пришла? О себе?
– Скрытная она была. Себе на уме. Я не лезла, – соврала я. Великое предательство и несправедливость загнали бабушку Наори в лес и заставили скитаться, но я не собиралась ничего об этом рассказывать.
Подошла к своей коробке и стала доставать вещи, осматриваясь, куда их складывать.
– Ну ладно, – разочарованно произнесла Найла, поняв, что больше из меня ничего не вытянуть.
– Вещи можешь в шкаф сложить. Твое отделение крайнее справа, – указала она на большой трехдверный шкаф у входа.
Вообще-то их было два, симметрично от двери, но я подошла к тому, на который мне указали. Распахнув, увидела плечики для одежды и пустые полки внизу и вверху.
– А в том что? – кивнула на второй шкаф.
– Этот для верхней одежды, – пояснила Найла.
– Представляешь, он зачарован и сушит мокрое! – восторженно подхватила Сибилла. – Мне так ботинки после дождя высушил.
А вчера я белье постирала и туда засунула, так к утру было сухое!
Найла лишь демонстративно закатила глаза, будто все эти чудеса для нее привычные. Я же восхитилась не меньше Сибиллы такому чуду. Хотя что-то подобное руководству академии просто необходимо было придумать, если они не хотели, чтобы портки адептов развевались под каждым окном жилого корпуса.
Это богатые могут заплатить за стирку, когда унесут и принесут уже чистое. А мне, например, на это деньги тратить жалко и не так их много, как и вещей, чтобы непонятно где оставлять сушиться.
Если стащат учебную форму, то где новую брать? А так натянул веревочку под окном, повесил – и спокоен.
Что-то мне подсказывало, что за вещами глаз да глаз нужен, а то слишком большое искушение будет утащить у кого-то целое, оставив взамен порванное. У нас так в Васильках два соседа поругались. Купили в городе штаны одинаковые во время ярмарки, да один порвал свои вскоре, когда хмельной возвращался домой. Увидев во дворе соседа сохнущие на веревке такие же, недолго думая, натянул их на себя, оставив на земле свои.
А потом наутро сочувствовал другу, что собака, дескать, стянула с веревки и порвала тому штаны. Только тот своего Рыка попусту винить не стал. Ранее за ним такого замечено не было, но даже если допустить, что он мог сорвать и потрепать штаны, то свежим пятнам от наливки сливовой на материи взяться было неоткуда.
Вот так и порушилась дружба мужская да крепкая из-за штанов.
