Но одна из них была очень набожна и добровольно удалилась в храм, а вторая родила сына, которого не выбрал предок, он не годился в наследники. Народ поддержал выбор отца, когда он сделал мою маму третьей женой и понял, почему он хочет быть только с ней. Ей в поддержку была ее прирученная ахана. У нас эти птицы особо почитаемы. Народ увидел в этом благосклонность предка.
– Что значит «не выбрал предок»? – зацепилась я. Если у акифа уже был сын, то почему он не подходил в наследники?!
– Это особенность Игенборга, не бери в голову, – ушла от ответа Лариэль.
– Я это говорю к тому, что даже мой брат не может отказаться от невесты, выбранной родителями, без последствий. Он наследник, на нем большая ответственность. Если он хочет развивать Игенборг, продолжая политику отца, то ему необходимо показать народу, что он чтит заветы предков и уважает родителей.
– Но Ясарат же не наследник, – вырвались у меня слова, о которых тут же пожалела. Вот зачем я? Какая теперь разница, ведь твердо решила разорвать наше общение с ним.
– Он наследник своего рода. У него обязательства перед ним, – возразила Лариэль. – Ты могла бы поехать со мной в Игенборг, познакомиться с его родителями и, если он тебе дорог, бороться за вашу любовь.
Это как? Родители вряд ли откажутся из-за меня разорвать его помолвку. Или сцепиться с его невестой, как двум курицам из-за петуха? Негоже это, да и я сама теперь помолвлена.
– Или просто отдохнуть у меня в гостях и собраться с мыслями, – добавила Лари, все поняв по моему лицу.
– Спасибо за приглашение.
Я ценю это. Но не буду пока ничего обещать, до твоего отъезда еще много времени.
– Конечно. Просто знай, что я всегда буду рада видеть тебя. И раз мы все выяснили, пойдем писать отчет?
– Да, – с облегчением кивнула я, отвечая на ее улыбку.
Глава 32
Гадоижэнджеральд Заурронский дель Аби– Кузен, ты скажи уже что-нибудь, я начинаю беспокоиться.
Я потряс головой, но опять промолчал. Вальду не лезть бы с расспросами. Мы же не адептки, чтобы щебетать и делиться всеми проблемами.
Я не против, но у меня в голове второй день царила полнейшая сумятица.
Мы ехали в экипаже к дому моих родителей. Ухитрились быстро сдать отчеты и удрали из академии, пока никто не заметил.
– Кузен, если я тебе врежу, ты обретешь дар речи?
Я молча глянул на Вальда. Хм, по сравнению с несколькими днями ранее, друг выглядел более оживленным. Даже блеск в глазах появился, как у прежнего Вальда, с которым мы устраивали проделки.
– Что ты хочешь услышать?
– Пара.
