Неживое, или ранее живым не бывшее, не оживляется ― правило любой магии номер раз. Анимируется ― да, но не оживляется. Думаю, что началось как раз с такого же заклятия, как и в нашем случае: перемещения песка в чей-то организм. А потом окружающим сказали, что вроде как из глины вылеплен. На ощупь похоже, кстати.
― А с именем Бога чего?
― А ничего. Знаешь, что это? ― Он ткнул пальцем в клочок пергамента из шкатулки.
― Нет.
― Это кусок кожи с этого самого вампира. Если содрать с кого-то кожу, начертать, как я понимаю, вот это самое заклятие и вложить тому в рот, то получится оный самый голем.
В данном случае ― анимированный вампир, выполняющий приказы хозяина, неуязвимый для магии и почти неуязвимый для любого оружия. И знаешь, что случилось?
― Что? ― уже всерьез заинтересовался я.
― Одна из твоих пуль попала ему как раз туда, где лежал этот кусочек его собственной кожи. И разорвала его, разрушив целостность заклятия. Шанс повторить ― один на миллион. Пока клочок цел и он у него внутри ― ты ничего не сможешь с этой дрянью сделать.
Разве что взорвать.
Васька замолчал с многозначительным видом. Да и было с чего такой вид иметь ― если он прав, то и впрямь попасть так, чтобы разрушить пергамент с управляющим заклятием… В следующий раз меткости может и не хватить. А вот насчет взорвать…
― А срубить башку?
― Можно, ― кивнул собеседник. ― Но топор завязнет, или чем там рубить собираешься. Я же не просто так рассказывал, как его песком набивали.
― Ага, ― кивнул я, подтверждая, что усвоил информацию.
― Вась, так что у нас с преступностью деяний в этом случае?
― Если реально, то никак, ― поморщился Васька. ― Вампиры вне закона, нигде не сказано, что по отношению к ним существуют запретные чары. Другое дело, что этот самый вампирский голем напал на человека. Это уже преступно, однако…
Васька лишь скроил совсем тоскливую гримасу, и я закончил фразу за него:
―…Никто не может доказать, что этот вампир-голем был работой рук упомянутого колдуна.
― Верно, соображаешь, ― подтвердил некромант.
― Если даже магическое воздействие между ними засекли, то колдун всегда отмазаться может. Скажет, что обуздать чудовище пытался. И то, и другое ― управляющие заклятия.
― Хорошо, ― кивнул я разочарованно. ― А что по второму покойнику?
― По второму, если честно, тоже не все в порядке, ― без энтузиазма сказал Васька. ― И тоже слабо доказуемо.
― Что именно? ― уточнил я.
― А то, что в покойнике ничего не осталось. Его даже подъять невозможно.
