― В змею бы тебя обратить!
― Зачем? Яда во мне и так хватает, а змея не будет тебя возбуждать, если ты, конечно, не окончательная извращенка, ― почти пропела в ответ демонесса и показала острый розовый язык.
― Ты можешь о чем-то другом говорить, кроме… этого?
― Могу, ― кивнула Лари. ― Но не хочу. Об «этом» интересней всего, если с тобой. И это тебя возбуждает, ну при-зна-а-айся.
Последнее слово она протянула с каким-то грудным урчанием, словно пригревшаяся кошка, и потянулась к ней рукой, словно намереваясь схватить согнутыми, как когти, пальцами.
Маша увернулась и еще раз фыркнула.
― Меня возбудило бы, если тебя арестовали сейчас и дали мне отдохнуть от тебя недельку.
― Ну вот видишь, ты и созналась, ― обличительно уставила на нее тонкий палец демонесса. ― Ты мечтаешь увидеть меня в цепях и кандалах. Теперь я точно знаю, что тебя возбуждает! Шалунья…
При этом она сделала вид, что собирается потрепать Машу по волосам. Та опять увернулась, задохнулась ― и не ответила ничего. Я тоже не вмешивался, потому что такие перепалки превратились в их стиль общения.
Молодая колдунья оказалась девушкой приличной и немного застенчивой, неизвестного возраста демонесса, как выяснилось, была особой ехидной, веселой и склонной к хулиганству, поэтому по-другому они общаться и не могли. На самом деле ничего «криминального», кроме сомнительных шуточек, между ними не происходило. А я все больше и больше задумывался о том, что вовсе не отказался бы от «криминала» между Лари и мной. Ну да ладно, вечно я не о том думаю.
Говорили мне много раз: «Сашка, не доведут тебя девки до добра!» И я в это верю.
― Ладно. Смех смехом, а проблемы у нас будут, ― заявил я. ― Лучше всего нам выехать сегодня.
― В ночь? ― поразилась Маша.
― В ночь, ― кивнул я. ― И проехать хотя бы километров пятьдесят, после чего можно встать лагерем в лесу.
― Зачем? ― удивилась Лари.
― Затем, что они завтра наверняка попытаются выехать раньше, чем мы. И примут нас на дороге, ― объяснил я.
― Они где поселились? ― спросила она.
― В «Приюте путника»?
― Лари! ― Я даже остановился и уставился ей прямо в ее угарные зеленые глаза. ― Если ты что-то с кем-то из них сделаешь ночью, то завтра никого отсюда не выпустят. И начнется следствие. И мы здесь застрянем надолго, а у нас дела впереди.
― Можно ничего не делать, ― мило улыбнулась она. ― Распылить через окошко или под дверь один эликсирчик, и завтра вся банда будет занимать очередь к уборной. И так двое суток, и никакие целители не помогут.
