— Завтра я в Лепель поеду. И остальные дни у меня тоже расписаны. Жаль, что Алеси сегодня нет. Вы ей передайте мою визитную карточку, — Ганна достала из кошелька плотный картонный прямоугольничек, — если ей нетрудно, пусть она мне позвонит, и, если я успею, до отъезда обязательно с ней встречусь. Хорошо? А то вдруг она не захочет мне ничего рассказывать, и я только время зря потеряю. Вот, я еще написала, где остановилась. Это недалеко от вокзала, в самом центре.
— Договорились. — Аксана кивнула. — Я побегу, а то Адрыян Карпович ругаться будет.
Он не любит, когда сотрудники подолгу без дела болтаются. А я и так в аптеку отпрашивалась.
— Конечно-конечно. — Ганна отпустила девушку, увидела, что официантка принесла ее заказ, и поспешила к своему столику.
Холодник и драники были выше всяческих похвал, впрочем, как и квас, холодный, шипящий с колкими пузырьками, бьющими в нос. Ела Ганна с аппетитом, попутно рассматривая людей, входящих в магазин-кафе. Время близилось к обеденному, и народу становилось все больше.
Около часа дня уже все столики были заняты. Официантки без устали сновали туда-сюда, многие посетители в ожидании заказа бродили вдоль книжных полок, начинали что-то читать, затем шли к кассе, пробивая покупку и возвращаясь к своему столику уже с книгой. Дела у «Лiтары» явно шли хорошо, белорусский бизнес Ильи Галицкого процветал. Пославший Ганну на задание Гарик мог быть абсолютно спокоен.
* * *"
"Музей Шагала Ганну разочаровал. Домик красного кирпича с выложенной перед входом брусчаткой она нашла не сразу, поплутав по старым улочкам, казалось, сохранившим дух начала двадцатых годов прошлого века.
Разруха коснулась этой части города гораздо сильнее, чем центральных улочек. Ганне даже было немного страшно ходить вдоль обшарпанных стен одной, пугаясь собственной тени. Музей располагался неподалеку от дома, где она остановилась, и окружающая обстановка здесь была нерадостная — неработающий облезлый завод, давно не крашенные здания, странные прохожие — полупьяные, несмотря на разгар рабочего дня, бедно одетые, один из встреченных дедушек был в разных шлепках, натянутых на грязные ноги, а женщина, впрочем, любезно указавшая дорогу, оказалась с огромным лиловым синяком под полностью заплывшим глазом.
«Боже мой, где я?» — ужасалась Ганна, крепко сжимая ремешок перекинутой через голову сумочки, в которой лежал паспорт и вся наличность, предусмотрительно обмененная на белорусские рубли.
Тревога, испытываемая ею, была неприятной.
