Ганна чуть заметно шевелила губами, читая и перечитывая эти строки, и закрывала глаза, представляя его перед собой, и тоже ерзала в кресле от того, что нестерпимо захотела ощутить все то, о чем он писал — его губы на внутренней стороне своих бедер, его руки, обхватившие попку, его горящие от желания глаза. Ерзала и даже стонала тихонько, в надежде, что не слышат коллеги. Они и так в последнее время смотрели на нее, как на полоумную.
Ей ужасно хотелось узнать, как он все-таки выглядит, и она в очередном письме спросила об этом.
— Нет ничего проще, — ответил он. — Забей меня в «Яндекс» и посмотри.
Даже тогда она ничего не заподозрила. Открыла поисковик, вбила туда волшебное имя Илья Галицкий и уставилась в открывшиеся строчки, как коза на новые ворота.
Книгоиздатель, владелец сети книжных магазинов в России и странах СНГ, успешный ресторатор, основатель фирмы, торгующей элитным табаком, тридцатисемилетний миллионер, чуть-чуть не дотягивающий до российского списка Форбс.
С многочисленных фотографий ей улыбался холеный, элегантный, не очень красивый, но уверенный в себе и жутко привлекательный мужчина, похожий то ли на тигра, то ли на гепарда. Хотя нет, он был похож на снежного барса и прекрасно знал о своем сходстве с этим редким зверем, иначе не назвал бы свое издательство «Ирбис». Он вообще все знал, и о себе, и о других, и вообще о жизни, в которой не было и не могло быть места провинциальной простушке Ганне Друбич.
Она затихла, затаилась, перестала отвечать на его письма, и он разыскал ее по рабочему телефону, потому что был настойчивым и добивался всего, что считал для себя нужным. Так впервые она услышала его голос. Чуть хрипловатый, низкий, богатый обертонами, с чуть протяжной манерой произношения.
Этим голосом он уверял ее, что ничего не случилось, и что он — такой же, как и прежде, до того, как она узнала о нем правду.
— Нет, ты не понимаешь, ты не тот, каким я тебя придумала, — отбивалась Ганна, отчаянно жалея себя. — Я общалась с каким-то другим Ильей. Потому что я не умею общаться с миллионерами.
— Ты общалась со мной, — мягко уверял он ее. — И это было любопытно, волнующе и искренне. Ты общалась с человеком, а не миллионером. И я буду крайне тебе признателен, если именно человека ты будешь видеть во мне и впредь.
