Командир части, где служил Александр Друбич, обыскал убитых японцев, и при одном обнаружился редкой красоты портсигар. Человек он был простой, то, что портсигар, мало того, что золотой, так еще и работы дома Фаберже, не понимал, а потому отдал военному журналисту Друбичу на память о событии, участником которого тот стал. Так царский портсигар с номером 24516 обрел нового владельца.
Впрочем, Александр Друбич провладел им недолго. Спустя всего неделю он был ранен, его сочли мертвым и оставили на поле боя, и лишь один из сослуживцев, дождавшись темноты, отправился его искать.
Они никогда не были особенно дружны, но какая-то внутренняя сила заставила лейтенанта Григория Галицкого встать среди ночи и найти истекающего кровью Александра Друбича, на себе притащить его в расположение части и сдать военным врачам.
— Дед вскользь говорил, что был ранен, а после операции его демобилизовали и отправили домой, в Белоруссию, — медленно сказала Ганна. В глазах у нее стояли слезы. — Получается, что твой, Илья, дед спас жизнь моему деду.
— А тот в благодарность отдал ему свой трофей — золотой портсигар мастерской Фаберже, — заключил детектив.
— Ну, папе-то хватало образования понять, что именно попало ему в руки, — сухо заметила Эсфирь Григорьевна. — Теперь ясно, почему он никогда не распространялся, как именно портсигар оказался у него. Не хотел, чтобы его обвинили в том, что он воспользовался случаем и слабостью спасенного им человека. Ну, надо же…
— Пути Григория Галицкого и Александра Друбича больше никогда не пересекались, — закончил свой рассказ сыщик.
— Оно и понятно. Первый не хотел напоминать о том, что у него хранится ценная вещь. А второй тоже отчего-то не искал своего спасителя, может, оттого, что не хотел делиться с семьей, какую ценную вещь фактически упустил.
Илья вдруг начал хохотать во все горло, да так громко, что все остальные в недоумении уставились на него.
— Что смешного? — осведомилась Эсфирь Григорьевна.
— Их пути никогда больше не пересекались.
Ахахаха. — У него из глаз текли слезы, он хлопал себя руками по коленям, не в силах унять хохот. — Да как же. Судьба — знатная шутница. Их пути очень даже пересеклись, и вот живое тому подтверждение. — Он рукой указал на Вову, все еще изнемогая от смеха.
Ганна перевела взгляд на сына и вдруг тоже расхохоталась, звонко и заливисто.
— Ну, конечно же, — воскликнула она. — Григорий Галицкий и Александр Друбич встретились посмертно.
