Но Ольга Горенко выглядела совершенно обычно — не очень молодая уже, чуть полноватая женщина, явно при деньгах, со спокойным и ясным взглядом серых прозрачных глаз. Слишком прозрачных, как будто бесцветных, ничего не выражающих.
— Вы знали, что убитая вами пожилая женщина — мать писателя Краевского?
— Нет. Уже когда я была в квартире, я увидела на комоде в прихожей его фотографию с черной ленточкой и очень удивилась. Рядом лежали ножницы, ими я ее и ударила. Мне нужно было оттуда быстро уйти, потому что, когда я пришла, старуха разговаривала по телефону.
Снятая трубка лежала на столике рядом с аппаратом. Я подняла ее и услышала голос Ильи, — она кивнула в сторону Галицкого. — Я решила, что он может меня застукать на месте преступления, а потому быстро убралась из квартиры и сразу уехала в Москву.
— Зачем вы позвонили Адрыяну Дзеткевичу?
— Мне нужно было, чтобы муж задержался в Витебске и попал под подозрение. Он вполне мог тоже рвануть домой, чтобы избежать вопросов о своем знакомстве с Алесей. К тому моменту я уже знала, что Галицкий тоже приехал в Витебск, что его любовнице, — она бросила равнодушный взгляд на Ганну, — кто-то дал по голове.
Гарик мне звонил и все рассказывал. Он сказал, что они поговорят с Дзеткевичем, поставят все точки над i, и он вернется домой. Чтобы его задержать, я и отправила Дзеткевича подальше от владельцев издательства.
— А мне ты зачем звонила? — влез в разговор Галицкий. Следователь с неудовольствием покосился на него, но кивнул, ладно, мол, спрашивай.
— Так все для того же.
Я хотела подставить Гарика. Подвести под статью. Ты же умный, ты должен был свести концы с концами. Гарик снимает все деньги, покупает дом в Англии, бросает меня и тебя и уезжает за границу. Для того, чтобы там жить, ему нужны деньги. Значит, картина Шагала у него. А из этого следует вывод, что и убийца тоже он. Я была уверена, что ты все сложишь правильно, и Гарика наконец-то арестуют, чтобы он в тюрьме сгнил, сволочь. — Она наконец-то начала плакать. Слезы текли, прокладывая дорожки на пухлых щеках, и она слизывала их языком.
— Гарика должны были арестовать в Витебске, но он вернулся в Москву. Как и в первый раз, выскочил сухим из воды. Тогда я решила ждать, пока он уедет в Берлин, чтобы забрать деньги. Но он опять вернулся, позвонил из аэропорта, что никуда не улетел и едет домой. Я еле успела забрать деньги и чемоданы с собранными вещами, а главное — картину, вызвала такси, доехала, заметая следы, до вокзала, а оттуда на метро в гостиницу.
