Уже был выпит кофе, оказавшийся вкусным и горячим, первые туристы потянулись к стойкам, за которыми расположились строгие девушки в фирменных нарядах известной мировой аэрокомпании, первые чемоданы торжественно поплыли по транспортерной ленте, но ничего, стоящего внимания, так и не произошло. Вдруг снова разошлись стеклянные двери, пропуская очередную горстку прибывших: мужчину в строгом черном плаще, молодую пару в рваных джинсах и коротких кожаных куртках, полную, но ухоженную даму «за сорок с хвостиком», семейную пару с ребенком на руках, еще одну даму с аккуратной седой стрижкой.
Ганна скорее почувствовала, чем увидела, как напрягся стоящий рядом Галицкий, и с интересом уставилась на багаж вновь прибывших пассажиров. Мужчина в плаще нес объемный пухлый портфель, молодая пара по рюкзаку, полная женщина везла за собой огромный чемодан на колесиках, седая дама — аккуратный чемодан поменьше. В руках у нее был кейс, увидев который, Ганна больше не отрывала глаз.
Именно в таком кейсе, как она понимала, и мог перевозиться украденный Шагал.
Галицкий что-то тихо сказал следователю, сгруппировался, как барс перед прыжком, и двинулся навстречу вошедшим. Ганна устремилась за ним, чтобы ничего не пропустить. Мимо седой дамы с чемоданом Илья прошел, не останавливаясь, и Ганна даже хотела потянуть его за рукав, но не успела. Он тронул за плечо полную даму, неотрывно смотревшую на табло вылета, видимо, ища номер своей стойки, мягко, но настойчиво принял у нее ручку чемодана и тихо сказал:
— Здравствуй, Оля!
Ольга Горенко в смятении и ужасе смотрела на него.
Паника, ненависть и отчаяние как пламя вырывались из ее больших, окаймленных пушистыми ресницами глаз, медленно наливающихся слезами.
Глава девятнадцатая
Последняя роль
Ольга Горенко всегда была ревнива, правда, в молодости одолевающих ее демонов удавалось держать под контролем. Муж обожал сына и дочь, не раз говорил о том, что семью создают один раз и на всю жизнь, свои походы «налево» от жены тщательно скрывал и всячески осуждал своего друга Галицкого, бросившего сначала одну жену с ребенком, потом вторую, платящего дань на третьего сына, родившегося у какой-то подруги по переписке (как будто детей можно сделать по переписке, смешно, ей-богу), а вскоре после этого женившегося в третий раз.
Павел основательно и добротно строил семейный быт.
