Мне нет никакого дела до своих рогов. Пожалуй, я даже ношу их с радостью, потому что они сделали меня свободным и наконец-то счастливым. Речь не о твоей измене, а о том, кто про нее знал, понимаешь? Это очень важно. От этого, пожалуй, зависит жизнь человека. Не торопись, вспомни, с кем ты обсуждала, что у тебя появился любовник. Или, может, вы когда-то встречались где-то, ты, он и кто-то еще?
Он внимательно выслушал ответ, бросил короткое: «спасибо» и отключился.
— Что ж, теперь все сходится, — пробормотал он.
— И если я прав, то мне нужна еще кое-какая информация.
Он снова набрал номер. Ганна, изнывая от любопытства, топталась рядом с ним.
— Привет, Сашок, — сказал он. — Не в службу, а в дружбу. Ты можешь поднять для меня информацию? Негласно, разумеется. Мне нужно знать, нет ли среди пассажиров рейсов, вылетающих в Лондон, человека с фамилией Горенко? Даты? — Он немного подумал, — думаю, сегодня-завтра. Позже уже не имело бы смысла. Спасибо. Я жду.
— Гарик собирался улететь в Лондон? — спросила Ганна.
— Не в Берлин, а в Лондон?
— Погоди, Мазалька. — Он вдруг обнял ее и закружил по весеннему бульвару, в порыве каких-то необъяснимых эмоций. — Рано еще делать выводы. Совсем скоро мы все узнаем и тогда решим, что же нам, собственно говоря, делать.
— Ты обещал Гарику адвоката, — напомнила Ганна.
— Ах, да, адвоката. Сейчас позвоню. Хотя, — он на мгновение остановился, набирая номер, — хотя, если я прав, то Гарику, скорее всего, потребуется не адвокат, а хороший невролог.
Даже психиатр.
— Когда ты говоришь загадками, я тебя ненавижу, — сообщила Ганна.
— Нет, ты меня любишь. Причем давно. Вот что, поехали к маме. Будем собирать штаб и вырабатывать стратегию поимки убийцы.
— Так убийца-то кто?
— Скоро узнаешь. — И Галицкий снова загадочно улыбнулся.
* * *Ганна чувствовала легкое дежавю. Как и вчера, они снова ехали в аэропорт, чтобы найти картину Шагала и убийцу трех человек. Следователь, расследующий дело, которого они вчера пригласили пить чай с воздушными пирожками и удивительной красоты тортами, делом рук Эсфири Григорьевны, и которому за чашкой чая рассказали все, что знали, сидел на заднем сиденье, машина с полицейским сопровождением ехала следом.
— А если вы все-таки ошиблись? — спросил следователь. — Вы меня простите, Илья Владимирович, но ваши выводы построены на очень шатких основаниях.
— У вас есть какие-то другие?
— Нет.
— Тогда все, чем вы рискуете, проверяя мою версию, это потерянное время.
