За это время Гарик охладел к Алесе, перестал приезжать в Витебск, уговорил Ванюшкина перевезти ценное полотно в Москву и сдать на хранение в банковскую ячейку. По иронии судьбы, располагалась она там же, где хранила своего Фаберже и Эсфирь Григорьевна Галицкая.
Параллельно Ванюшкин не отставал от Гарика, пытаясь убедить его издать свои творения в издательстве «Ирбис». Но Горенко стоял, как скала, объясняя, что не принимает подобных решений и что нужно выходить на главного владельца фирмы — злого и неприступного Илью Галицкого.
— А у него жена есть? — как-то спросил Ванюшкин во время очередной встречи.
— Есть, — немного удивился Гарик. — А почему ты спрашиваешь?
— Потому что в таком деле лучше действовать через женщин, — туманно объяснил писатель и попросил Гарика познакомить его с Миленой Галицкой.
Павел Горенко знакомить наотрез отказался, но все-таки пригласил жену друга на одну из литературных выставок, издали показал ее Ванюшкину и, что называется, умыл руки.
Внешний вид и обходительность писателя не оставили Милену равнодушной, как и рассчитывал Вольдемар Краевский. Он втерся в доверие, влюбил Милену в себя и вынудил организовать ему, Вольдемару, встречу с великим и ужасным Галицким.
Милена, впрочем, обратилась за помощью к тому же Гарику, но из любого свинства, как говорится, можно вырезать кусок ветчины, поэтому Гарик, взамен на обещание отправить Галицкого на собрание писателей в Новогиреево, выбил-таки с Валентина обещание продать Шагала.
Сделка была назначена на следующий день после того, как Галицкий приедет на встречу. Вечером того же дня Валентин Ванюшкин забрал картину из банковского хранилища, а Гарик снял со своего счета все деньги, которые должен был отдать за Шагала.
Однако, когда на следующее утро Гарик приехал к Ванюшкину, он нашел дверь открытой, а писателя убитым. Превозмогая дурноту и страх быть застигнутым, Гарик обыскал квартиру, пытаясь найти полотно, однако того нигде не было.
Шагал пропал бесследно.
* * *Галицкий смотрел на Гарика как на невиданное доселе насекомое. Они сидели в кафе аэропорта, регистрация на рейс давно закончилась, да и самолет, похоже, уже улетел, но до этого никому из собеседников не было никакого дела.
Галицкий чувствовал, как спадает поселившееся внутри напряжение.
