Как так получилось, что с разницей в пару дней произошли сразу два убийства, и в эпицентре обоих оказались и Ганна, и он, Галицкий. Случайность ли это или чей-то дьявольский замысел?
Рой вопросов, зудящих в голове, не давал заснуть, и часа через два Галицкий почувствовал себя вконец измотанным второй ночью, обещающей стать бессонной. Зарычав от бешенства, он встал с дивана, добрался до ополовиненной бутылки с виски, щедро плеснул в стакан, из которого недавно пил Гарик, сделал глоток, и чуть не выронил стакан на ковер.
Из спальни донесся нечеловеческий вопль. Кричала Ганна. Широкими скачками Галицкий преодолел разделяющее их расстояние, рванул дверь и увидел, что Ганна сидит на кровати, прижимая руки к груди и тяжело дыша.
— Что? — спросил он, чувствуя, как клацают зубы.
— Сон, — пробормотала она. — Мне приснился страшный сон. Как-будто я вижу, что за Вовкой гонятся, чтобы его убить, хочу крикнуть, предупредить, чтобы он бежал быстрее, спрятался, спасся, и не могу открыть рот. Словно он склеился какой-то липкой массой, которая все прибывает и прибывает.
Я достаю ее пальцами, выковыриваю, а ее становится все больше, я задыхаюсь, а его тем временем настигают и заносят над головой огромный тесак. Такой, как в фильмах ужасов показывают.
Ее била крупная дрожь, поэтому Илья, не очень соображая, что делает, подошел к кровати, бережно уложил Ганну на подушки, лег рядом, обнял и начал укачивать, словно ребенка, успокаивая и утешая.
— Это всего-навсего сон, это все неправда, — говорил он, и его тихий голос действительно рассеивал ужас, отгонял ночную тьму и прячущихся в ней монстров.
— Вова в Москве, у мамы. Он крепко спит, у него все хорошо, и мама скорее даст себя убить, чем допустит, чтобы с ним что-то случилось. Как-то так вышло, что это самый любимый ее внук. — Он улыбнулся.
— Вова хороший, — пробормотала Ганна. — Его есть за что любить. Он послушный, любознательный, учится хорошо. И еще, знаешь, он очень искренний. Удивительное качество, я таких людей, как он, раньше не встречала.
— Спи. Тебе нужно отдыхать, потому что у тебя сотрясение мозга. И твои ночные кошмары вызваны именно им. Все пройдет. Обязательно. Но сейчас ты спи.
— А ты не уйдешь? — Голос Ганны звучал жалобно. — Я не хочу, чтобы ты уходил. При тебе они не вернутся.
— Они — это сны? — уточнил Галицкий. — Я не уйду, Мазалька. Я буду охранять тебя и твой сон, и все, что тебе приснится в моем присутствии, будет светлым и радостным. А остальные сны я прогоню, не сомневайся.
