Любовь Николаевна не сблизилась с сестрой Надеждина, была в стороне, считая это знакомство в сложившемся положении неправильным. Держалась особняком. И терпеливо ждала. Он приходил после обеда, гулял с ней вечерами почти в сумерках. Она не думала о доме, о муже, о Павлине. Ни о чем не думала. Не хотела. Потом. Все потом. Слишком мало времени. А счастье – вот оно – сумасшедшее, пьянящее, желанное. То самое. И сколько у нее этого счастья? Всего несколько дней. Ему уже пора в Москву, в училище.
Эти несколько дней – все ее!
Они почти не разговаривали, хотя могли бы вести долгие пространные беседы о чем угодно.
Он бы ее понял, Любовь Николаевна знала это. Но бесед не получалось. Когда встречались глаза и соприкасались руки – все остальное казалось не важным. Они спешили навстречу друг другу, понимая, что нельзя терять времени, которого почти нет.
Она полюбила. Пылко, зрело, глубоко. Так, как может любить женщина, уже давно миновавшая пору юности, познавшая зыбкость надежд и постигшая горечь разочарования. Она любила в нем все: лицо, взгляд, голос, руки, то, как касается, как дышит, перенося на нее свою тяжесть, как целует после ее неубранные волосы.
Она старалась не думать о том, что будет после. Есть только сейчас: этот снятый домик, этот август и этот мужчина, в глазах которого она читала обожание.
Голова кружилась. От полноты жизни, чувств и ни с чем не сравнимого ощущения счастья.
Воскресенье
Кольцо нашлось. В холле снова был скандал и куча народа. Саша устала. За время своей работы в гостинице она, конечно, многое повидала, постояльцы случались разные и ситуации непростые, но последние два дня казались каким-то затянувшимся цирковым выступлением.
Причем поставленным плохо и неумело.
«Надо потерпеть всего сутки, – говорила она себе. – Сегодня фестиваль закончится, половина гостей уедет к вечеру, остальные завтра».
Всего сутки. И Дима тоже уедет. В свою жизнь.
Вчера он так и не спустился. Саша не спала почти до рассвета, перемалывая в себе события прошедшего дня, вспоминая прогулку по городу, концерт и последующую ссору.
Ей очень хотелось понравиться ему там, в саду. Хотелось, чтобы он услышал ее пение и восхитился. Как когда-то.
А на деле… на деле получилось то, что получилось, – взаимные безжалостные упреки.
И что дальше? Развод?
Да, развод.
От одной этой мысли становилось страшно и холодно. Можно не видеться годами, жить в разных городах, общаться с помощью скупых эсэмэсок по праздникам и при этом знать, что еще есть нечто связующее.
