"
"– Стесняешься? – Голос Павлины вдруг прозвучал резко, ничего не осталось в нем ласкового.
Да и сам взгляд сделался недобрым.
– Куда же увезешь меня, Петр Гордеевич?
– Домик найду…
– В деревню не поеду!
– В город свезу, – усмехнулся он. Надо же, условия ставит, не сама ли только что про горемычную судьбу свою плакалась? – Девку служанку возьмешь, приглядывать будет. До родов там останешься, денег дам.
– А потом? – насторожилась Павлина.
– А потом видно станет.
Ему и самому подумать надо, хорошо подумать. От угощения Петр Гордеевич отказался, сказав, что пора уже.
На прощанье Павлину не поцеловал, хоть она ждала. Лишь посмотрел пытливо в глаза и пообещал через два дня заглянуть.
– Плод свой береги. – Голос прозвучал сурово.
Она сначала вскинула голову, гневно сдвинув брови – не того ждала, а потом опустила. Поняла, не хозяйка своей судьбе. Как он скажет, так и будет.
Как будет – Петр Гордеевич и сам не знал. Чувствовал только, что ребенка своего чужим на воспитание не отдаст, да и Павлине не оставит.
Если только на первое время. Его кровь…
Дома Любушка была в своей комнате, лежала, пожаловалась на мигрени.
– Отдыхай, душа моя, – сказал он, тихо притворив за собой дверь.
Вот ведь как на свете все складывается. Непросто.
Петр Гордеевич был человеком энергичным, вся его деятельная натура требовала разрешения сложившейся ситуации. Он знал, что надо увезти Павлину подальше от глаз и сберечь жену. А потому два дня спустя утром за завтраком сказал:
– Что-то ты бледна, душа моя, да и мигрени не проходят.
Я подумал, надо тебе за город, на дачи, отдохнуть. Пока дни хорошие и лето не прошло.
Она долго не отвечала, помешивала ложечкой чай в чашке.
– А как же мсье Жиль? – поинтересовалась тихо.
– Я уже нашел учителя французского, будет мне переводить.
– Вот как…
– Езжай, Любушка, отдохнешь, развеешься.
– Хорошо.
4
Она сразу поняла, что отъезд на дачу связан с Павлиной. Не могла объяснить, ничего не знала, просто чувствовала. Никак не шла из головы случайная встреча в церкви и недобрый взгляд соперницы.
Чем больше Любовь Николаевна вспоминала тот день и саму Павлину, тем больше она казалась ей похожей на мышь. Сильную, жилистую, с маленькими острыми зубками. Вцепится – не отстанет уже. Да и все ее красивое лицо походило на мордочку грызуна. Любовь Николаевна еще там, в театре, заметила, насколько тесно соединились в Павлине красота и безобразие – смотря какой стороной обернется она к зрителям. То хорошенькая, то отталкивающая.
