Никогда не думала, что скажу это, но я, блин, очень ей завидую! Черной, как смерть, завистью!
Катя подходит ближе, и на минуту я даже рад, что между нами есть письменный стол, потому что вид у нее как раз такой, с которым женщины обычно от души прикладываются к мужским причиндалам. Катя легко могла бы это сделать, возможно, даже сейчас не до конца откинула этот вариант «последнего прощального слова».
— Лекс, ты влюблен в эту женщину. И всегда ее любил, все эти три года. Может, хватит уже прятать голову в песок?
Вот теперь я окончательно перестаю что-либо понимать, потому что звучит это чуть ли не как приказ бросать все и срочно бежать к Вике.
— Знаешь, какой бы стервой они ни была, но человек, который до слез переживает о бездомном коте, точно не может быть бессердечным.
— Катя… хватит. — Не знаю, что еще она может выдать, но и уже сказанное я буду переваривать часов сто — не меньше. — Эта тема закрыта, но как бы там ни было — я не собираюсь обсуждать это с тобой. Абсурд, блядь, какой-то.
— Абсурд, что ты мне целый год голову морочил, — но говорит это Катя абсолютно без злости, как будто констатирует факт разбитой, но не очень любимой чашки.
Типа, ну бывает, никто от этого не застрахован, жизнь на этом не останавливается. — Но в целом, это был не плохой год — я была бы лицемеркой, если бы утверждала обратное."
"Я открываю рот, чтобы извиниться, но все слова кажутся жутко банальными. Катя тоже это понимает: взглядом дает понять, что мне лучше держать рот на замке и идет до двери.
Останавливается, как будто все-таки хочет сказать что-то на прощанье, но, помешкав, абсолютно молча переступает порог кабинета.
Теперь я точно знаю, в моей жизни она точно больше никогда не появится.
Почему-то уверен, что даже случайно.
Глава семьдесят пятая: Лекс
— Алексей Эдуардович, Виктория по старому адресу больше не проживает, — осторожно говорит мой водитель, воспользовавшись тем, что в моих бесконечных телефонных разговорах образовалась пауза. — Я расспросил соседей, но они ничего не знают.
Говорят, что квартира уже несколько лет сдается, жильцы постоянно меняются.
На его вопросительный взгляд в зеркало заднего вида отвечаю сдержанным кивком.
Несколько дней назад, когда на меня свалилась правда, я не придумал ничего лучше, чем опросить водителя наведаться к Вике и незаметно понаблюдать, как она живет и все ли у нее в порядке. Появляться в ее жизни не имело никакого смысла. По крайней мере — сейчас, пока я не закрыл два важных вопроса.
