Я, блин, их из тысячи узнаю, потому что часами их рассматривала на разных фото, пытаясь угадать по цвету лака и украшениям, какой модели или красотке из социальных сетей они могут принадлежать.
— Эстетка? — произношу то единственное «имя», которым могу ее называть.
Несколько долгих и оглушающе тихих мгновений мы смотрим друг на друга. Лицо Кати из озадаченного сначала становится растерянным, а потом медленно застывает до состояния гипсовой маски. Свое я видеть не могу, но мои эмоции наверняка примерно в том же диапазоне.
Как такое возможно, что единственная девушка, за которую минуту назад я была готова броситься грудью даже на Тихого — та самая девушка, которую я тихо и беспомощно высмеивала за каждое ее красивое фото? Та самая, которая даже мысли свои писала так интересно, что я невольно начала ждать каждый ее новый пост?
В голове не укладывается.
— Пойдем, Кать, пока эта змея и тебя не отравила. — Тихий пытается взять ее за руку, но Катя успевает отодвинуться и его здоровенная лапа ловит только воздух.
— Кать, я же серьезно говорю. Эта тварь…
— Игорь, ты не мог бы помолчать? — перебивает она. — А лучше — просто уйди.
— И оставить тебя наедине с этой кикиморой?!
— Я злой и страшный серый волк. — не выдерживаю и все-таки иронизирую, — а еще питаюсь молочными младенцами и беспомощными невестами своего бывшего. И да, в последнее время голодаю, Тихий, так что на твоем месте я бы прислушалась к доброму совету и свалила, а то вдруг решу сделать исключение и задрать себе на ужин свинью?!
Тихий еще раз смотрит на Катю, беспомощно вскидывает руки и отходит на несколько метров.
Потом, когда видит, что она до сих пор недовольна, отходит еще дальше, и еще, пока расстояние между нами не становится безопасным для разговора тет-а-тет. Если раньше у меня были сомнения насчет того, что Тихий, если Катя захочет, будет и грязь из ее рук есть, то теперь они окончательно рассеялись. Интересная какая история получается — лучший друг Лекса влюблен в его невесту.
Кстати, ведь тогда возле гостиницы в Праге, Тихий набросился на него из-за нее.
Странно, но «отступление» Тихого не приносит никакого облегчения. Наоборот, теперь, когда мы с Катей остались одни и больше никто не мешает поговорить, перспектива резкого выяснения отношений становится все более необратимой.
— Значит, Виктория, — первой начинает она, разглядывая меня как будто впервые.
