— Признавайся, ты взял на прокат в зоомагазине какую-то рептилию, чтобы окончательно испортить мне жизнь?! — Ну да, мне же идти некуда, денег у меня нет, есть только этот номер и его «любезное приглашение» делить его на двоих. Если бы я хотела насолить своему заклятому врагу, то в такой ситуации, то раскрутила бы ее на все сто процентов.
— Ум мощностью две лошадиных силы, — вздыхает он, обходит разбитую статуэтку по широкой дуге и останавливается около дивана. Ставит коробку на него, жестом предлагает подойти и проверить содержимое самостоятельно.
— И не подумаю! — Мало ли что там? Нет, конечно, домашние игуаны, разные декоративные питоны и все такое вроде бы не ядовиты (точно?), но вдруг там паук?! Или, помилуй боже, жаба!
— Вот же черт, совсем потерял хватку. — Лекс озадачено скребет затылок. — Ты разве не должна была прийти на час позже? Я бы как раз…
— Предлагаешь мне убраться? Между прочим, я и так задержалась на чертов шведский стол, ходила за этими важными мордами, корча из себя обаяние и открытость к новым контактам!
— А зачем? — хмурится Лекс.
— Зачем?! — Да он издевается!
В ответ на мой заметно возмущенный тон, коробка вдруг как будто подпрыгивает на диване и на этот раз оттуда доносится очень отчетливое тявканье.
Тявканье.
Ящерицы, змеи и, тем более, пауки, точно не способны издавать такие звуки.
А вот милые толстенькие щеночки — очень даже умеют и практикуют.
— Лекс… — Я моментально затихаю и на мягких лапах подкрадываюсь ближе. — Там что…
Произнести это вслух просто язык не поворачивается.
Мы же только сегодня про собак говорили, буквально утром. Я потом себя весь день корила за то, что распустила сентиментальные нюни, потому что он как будто даже в тех моих искренних откровениях нашел повод ткнуть в меня отношениями с Маратом.
— Я помню, что ты не любишь сюрпризы, — снова тяжело вздыхает Лекс.
Тявканье повторяется — на этот раз звонкое и выразительной, вперемешку с ворчанием.
Оставшиеся несколько шагов до дивана я — клянусь! — пролетаю, даже не касаясь ногами пола.
Так спешу открыть коробку, что путаюсь в четырех картонках импровизированной «крышки». А когда, наконец, справляюсь с ней и достаю «содержимое» им оказывается белый, как снег, толстенький и сморщенный щенок английского бульдога.
Щекастая морда смотрит на меня крайне дружелюбно.
Значит, Лекс все-таки слушал, что я говорила.
Бульдожик. Английский, а не какой-нибудь там французский или американский.
