Алексей Эдуардович! Я пришла уставшая как собака, голодная, отдавшая свой трудовой долг несмотря на бессонную ночь и жутчайший стресс, и рассчитывала спокойно принять ванну, поужинать и выспаться, а не наблюдать как вы окучиваете очередную… инфузорию туфельку!
— Я? Окучиваю? Вик, о чем ты? Что случилось, пока меня не было?
— Я об этом! — Тыкаю в первый же попавшийся в поле зрения букет. — Точнее о той, ради кого ты так расстарался, что аж проявил чудеса фантазии!
Коробка в его руках дергается.
Не сильно, но на этот раз мне точно не показалось!
— Ах ты об этой женщине. — Лекс качает головой, а потом подбородком указывает на стену напротив. — Она там.
Он что — издевается? Там просто стенка и картина, и зеркало.
Зеркало.
А в зеркало же можно увидеть свое отражение? На это он намекает? Значит, все эти цветы и правда… мне?
Я роняю сумку, и чтобы не опозориться какой-нибудь сказанной в порыве чувств ванильной ерундой, запечатываю рот обеими ладонями.
— Умеешь ты, Лисицына, весь сюрприз испортить, — ворчит Лекс, поглядывая на осколки статуэтки, щедро рассыпанные у его ног.
— Я не люблю сюрпризы, — отвечаю машинально, потому что это читая правда. Никогда их не любила. Хотя именно Лексу пару раз удавалось сделать это так, что я даже злиться не могла, что он снова нарушил мое правило: никаких сюрпризов!
— Я помню, что не любишь, но решил рискнуть. — Но Лекс продолжает топтаться на месте, как будто ждет, что я дам на это официальное разрешение.
— Что у тебя там? — осторожно сама делаю шаг навстречу.
— Коробка.
— Капитан Очевидность! — произношу сквозь пальцы, по-прежнему зажимающие рот. — Оно шевелится.
— Разве? — Лекс осматривает коробку, которая, как назло, именно в этот момент выглядит самой обычной коробкой. Кстати, на ней даже никаких опознавательных знаков нет, намекающих на содержимое. Просто серый квадрат из переработанной бумаги, который обычно выдают на почте, когда пакуешь посылки.
— Ты уверена? Или может просто еще не отошла от стресса?
— С моей головой все в порядке, если ты на это намекаешь. — Пока мы препираемся, коробка снова раскаивается оттуда из стороны в сторону, но на этот раз оттуда вдобавок раздается все тот же непонятный, похожий на ворчание звук. — Вот! Ты видел?!
Тычу в нее пальцами обеих рук, на что Лекс выразительно закатывает глаза.
