— К злому Лексу я уже привыкла, с Лексом-секундомером смирилась, а вот как готовить Лекса-молчуна не имею ни малейшего представления. Поэтому, конечно, учитывая твои тяжелые травмы, сегодня ты имеешь полное право скрипеть и плеваться ядом, но, может, завтра вернешься к тем двоим? С ними я уже морально смирилась.
Лекс кривляется, чтобы сдержать смех, но в конце концов ломается и хохочет под пристальными возмущенными взглядами остальных посетителей.
"
"— Вик, мне даже как-то неловко быть первым, кто откроет тебя глаза, но придется взять на себя эту неблагодарную миссию. — Лекс честно старается сохранить серьезную физиономию, но снова прыскает от смеха. — Из всех людей, которых я знаю, плеваться ядом умеешь только ты. Причем весьма виртуозно.
— Это был мой большой секрет, — делаю вид, что у меня жало во рту, смеша его все больше и больше. — Теперь, к сожалению, придется закусать тебя до смерти.
— Змеючка! — от души ржет он.
— Секундомер! — огрызаюсь я, но сейчас без тени злобы.
Но наше веселье прерывает очередной взрыв наверху, и на этот раз он такой громкий, что я трусливо отшатываюсь назад и натыкаюсь плечом на Лекса. Контакт между нами короткий, но так приятно щекочет, что я позволяю себе постоять так еще несколько секунд. Даже хочется, чтобы Лекс протянул руку и задержал меня, не дал уйти, но он просто сует руки в карманы штанов и с любопытством разглядывает, как там, на пятом этаже, огонь с аппетитом жрет наши комнаты.
Наши, блин, комнаты!
— Вот же…! — Не особо выбирая выражения, произношу такую витиеватую цепочку ругательств, что снова смешу Лекса. А вот мне нифига не смешно, потому до меня вдруг дошло, что пока мы тут зарывали перо с нашего топора войны, там наверху благополучно догорели все наши вещи. — Лекс, мы с тобой буквально остались только в том, в чем выбрались!
Я с ужасом разглядываю свою перепачканную в сажу пижаму и одноразовые тапочки, которые выдали медики.
А на Лексе кроме штанов и пледа вообще ничего нет.
— У тебя там сгорели все деньги мира? — продолжает шутить Лекс.
— У меня там все!
Хочется схватиться за голову, потому что она вот-вот как будто треснет от резкого притока разных мрачных мыслей.
