Что в том виде, в котором «Гринтек» существует сейчас, его будет крайне тяжело вытащить на прежние позиции, но если покумекать, провести грамотную реструктуризацию и влить денег в развитие — ситуацию можно развернуть на сто восемьдесят градусов.
— Я не собираюсь втирать тебе, как и что ты должен делать, Лекс, — стараясь держать миролюбивый тон, продолжает Тихий, и вены на его шее вздуваются от напряжения. — Это в конце концов, твое бабло. Но, бля, я имею право знать, что ты планируешь делать?! Почему буквально каждая неделя вылезает боком какими-то «охуенными» новостями, которые я узнаю вообще хуй знает от кого, а из тебя вынужден тащить клещами, хотя гребу в этой лодке вместе с тобой!
Почему у меня ощущение, что он что-то недоговаривает?
— Ты что-то хочешь мне предъявить, Тихий?
— Я хочу знать, что будет с «Гринтек»! — все-таки взрывается он.
— Четко и ясно, от тебя!
— Ты хочешь ясности? Ладно. «Гринтек» — это мой проект, мое дело, моя головная боль.
И что с ним делать, когда и в какие сроки, я буду решать тоже в одну рожу — свою собственную. У тебя есть работа — занимайся ей, Тихий. Остальное тебя никак вообще не должно ебать.
Он прищуривается с такой неприкрытой злостью, что от него буквально фонит потребность кулаками выбить из меня признание. Но я уже не тот зеленый мужик, который предпочитал не лезть в конфликт и решать вопросы ладом — теперь я запросто могу не просто дать сдачи, а еще и накостылять в ответ.
— Ладно, хер с тобой, — помычав немного, Тихий даже улыбается и протягивает бутылку с водой, предлагая выпить «мировую».
Я молча, без особого рвения, чокаюсь в ответ своей.
Но как бы сильно мне не хотелось посмотреть на Вику еще раз, больше не поворачиваюсь в сторону зала и просто свинчиваю с этого заунывного мероприятия. Нужно проехаться по магазинам, купить подарки Кате и, самое главное — заехать в ювелирный.
В одном Тихий категорически прав — такой, как она, у меня еще не было, и далеко не факт, что я найду такую же, если просру этот золотой шанс.
Глава пятьдесят первая: Вика
Сказать, что я зла — не сказать ничего.
Лекс не появляется ни после первого, ни после второго перерыва, и даже когда дело близится к завершению первого дня — его все равно нет. Он как нарочно растворился, решив оставить меня одну на съедение проблемам «Гринтек», которые я должна разруливать в одно лицо.
