— Будь добр — объясни, что именно я не так делаю?
— Ты прикалываешься что ли?
— Я жду, Тихий."
"?????????????????????????? Он глубоко затягивается и по тому, как резко выпускает дым ноздрями, делаю вывод, что в его планы не входило вступать со мной в философские беседы. Я всегда уважал Тихого, и всегда буду благодарен ему по гроб жизни, потому что три года назад не вывез бы его поддержки, но я не слепой и не идиот, и прекрасно вижу, как он привык иметь со мной дело. Грубо говоря, давить на то, что я должен ему как земля колхозу и поэтому мы должны сделать так, как хочется ему, даже если при этом на кону мои деньги.
Но раньше мы не особо сталкивались лбами, потому что в целом наши мнения совпадали процентов на девяносто, а там, где были камни преткновения, обычно ситуация разворачивалась так, что ситуация просто не доходила до серьезного мордобоя. Но рано или поздно коса должна была найти на камень, поэтому я и вручил ему руководящую должность, чтобы Тихий, получив необходимый уровень власти, наконец, почувствовал себя у руля и мы могли относительно мирно существовать и дальше бок о бок.
— У нас был четкий план, Лекс
— Четкий? Мы постоянно вносили в него коррективы.
— Только по техническим моментам, но мы с самого начала договорились, что, блядь, не будем спасать «Гринтек», а просто попилим его на куски, Лекс. Ты сам сказал, что не хочешь доедать после Марата.
На это мне возразить нечего. «Гринтек» бы моей мечтой, делом всей жизни, моим первым сильным проектом, который помог мне доказать себе и всему миру, что Алексей Яновский может быть большой рыбой в океане больших возможностей и китов-каннибалов.
Я возлагал на него огромные надежды, но все рухнуло после того, как Марат потоптался по моей мечте своими грязными ногами. Я не мог представить, почему и как мое главное детище продолжает функционировать даже находясь в лапах мудака. Почему не сдувается уже через неделю, почему вся эта структура работает, вместо того чтобы рухнуть как карточный домик. Очно так же, как я не понимал, почему Вика так запросто переметнулась к другому мужику, как будто все, что было между нами — существовало только в моем воображении.
Я искренне верил, что больше никогда и ни за что в сторону Вики не дрогнет ни один мой нерв, и точно так же не собирался возрождать «Гринтек» после того, как мой драгоценный братец изощренно его насиловал целых три года.
Но, блядь, я живой человек.
И когда дело дошло до точки невозврата, я понял, что тупо не могу.
