И лично заткну каждого мудилу в погонах, который хотя бы заикнется о «недостаточности доказательств».
— Ты святая, — говорю я, офигевая от того, что могу говорить такое действительно искренне. — Но я уверена, что Козел больше не появится. Побоится. Ты бы видела его лицо, когда я всадила в него каблук.
— Хорошо, но мало. Я бы чуть повыше прицелилась.
Мы посмеиваемся, еще несколько минут обсуждая то, как я не растерялась и мой маневр самообороны. Катя еще раз предлагает свою помощь и вытягивает из меня обещание звонить ей сразу же, если что-то пойдет не так.
— Ну а как твои дела? — мягко перевожу фокус разговора на нее. Надеюсь, что ее придурок все-таки осознал, какое сокровище ему досталось и больше не заставляет ее грустить. Судя по голосу — дела обстоят именно так. Ну или по крайней мере не ухудшились.
Катя берет паузу, а потом, шутя, говорит, что мой звонок застал ее как раз в тот момент, когда она меняла свой статус на «все сложно».
— Да в смысле?! — Такой поворот буквально вгоняет меня в ступор, заставляя остановиться с чашкой чая прямо посреди кухни.
— Ты шутишь что ли?
— Не-а. Ситуация… как бы это помягче сказать… В общем, оказалось, что бывшая моего парня работает вместе с ним.
Я не сдерживаюсь и произношу вслух то самое слово из шести букв, которое максимально точно подходит для описания этого трэша. Катя охотно поддакивает.
— Правда, он сам признался, — добавляет с некоторой задумчивостью. — То есть, мы просто разговаривали и так получилось.
Я терпеть не могу всякие недомолвки, он это прекрасно знает, поэтому сказал, что хотел был честным.
— Они все становятся «искренними как на исповеди», когда загоняешь их в угол.
— Но в остальном — все прекрасно, — продолжает Катя, и интуиция подсказывает, что сейчас она буквально заставляет себя улыбаться. — Цветы, подарки, он перестал задерживаться с работы, мы снова проводим вместе каждый вечер. Ну и секс тоже огонь-огонь.
— Ты должна с ней встретиться и все выяснить.
— Зачем?
— Чтобы из тебя не лепили дуру. Имеешь полное право получить информацию из двух источников. — Я вспоминаю, сколько лет Егор кормил меня таким же дерьмом, и на языке появляется неприятный привкус тухлятины. — Мой Козел рассказывал мне, что живет с женой только ради дочери, что они просто чужие люди, что вынуждено находится с ней под одной крышей только потому что не хочет видеть слезы своего ребенка.
