Просто решила на всякий случай предупредить, что если ты вдруг решишь распустить язык о том, о чем не следует, я устрою тебе прекрасный, грандиозный развод. А насколько я знаю Машу — она выставит тебя за порог голым и босым, а вдобавок навесит такие алименты, что ты до конца своих дней будешь штопать носки и питаться в столовой, потому что все остальное будет получать твоя бывшая жена.
— Вика, клянусь, я никому ни слова! — трясется Павлов.
Он и правда испуган, но даже если я перегнула палку — моя совесть чиста.
Понятно, что они с Маратом друзья-товарищи и я в их тандеме — просто некая переменная, но он мог хотя бы как-то предупредить меня о том, что «Гринтеку» на ладан дышит и что теперь на меня навесили должность, в которой я абсолютно ни черта не соображаю. А не в последнюю минуту делать по этому поводу большие удивленные глаза.
Так, с этим разобрались. Теперь нужно сделать то, без чего я не смогу полноценно начать рабочий день — найти уборщицу и обозначить ей фронт работ.
На это уходит еще примерно пятнадцать минут — приходится побегать вверх-вниз по лестнице, пока, наконец, я не замечаю ее в одном из коридоров. Бегу навстречу и успеваю остановить неуловимую уборщицу за шаг до того, как она зайдет в кабинку технического лифта, толкая перед собой огромную моющую машину.
— Нет! — ору и преграждаю ей путь. — Сейчас вы пойдете со мной!
Эта уже весьма немолодая женщина смотрит на меня недовольным взглядом все время, пока я объясняю, что от нее требуется.
Потом говорит, что у нее еще два этажа не мытые и ведра с бумагами, и еще что-то, но я буквально трижды перебиваю ее, настаивая на том, что мой личная проблема буквально катастрофического масштаба.
— Я не могу в кабинет зайти — такой там ужас! Чьи-то бумажные корзины никого не доведут до пылевой астмы, в отличие от ужаса у меня в кабинете.
С горем пополам, буквально за руку, отвожу ее до кабинета, с облегчением выдыхаю и ставлю мысленную «галочку» напротив первого выполненного пункта.
Теперь мне просто необходима порция кофе, а с учетом унылого вида крохотных цифр на моем единственном живом счету, придется довольствоваться бурдой из кофейного автомата — он, по крайней мере, дешевый.
Убедившись, что поблизости меня не подстерегают сороки из женсовета, получаю свою порцию американо с молоком и делаю над собой два усилия — чтобы отхлебнуть и чтобы проглотить этот подгоревший ужас.
