— В нашем договоре нет ни слова о том, что тебе запрещено появляться в офисе, если это связано с производственной необходимостью, — с силой возвращаю себя к теме нашего разговора, пока у меня окончательно не протекла крыша как в тот вечер в клубе. Если я снова на нее наброшусь — это будет максимальный проёб по всем фронтам.
— Ты издеваешься?! — взрывается Вика, напрочь забывая, что дверь в коридор до сих пор открыта и снующие мимо сотрудники с интересом за нами подглядывают. — Думаешь, они будут меня слушать, если моя должность будет «никто»?!
— Думаю, что это исключительно твои проблемы, Вик.
— И это ты называешь честной игрой?! Ты просто ничтожество, Лекс!
Краем глаза замечаю откровенно торчащих в дверном проеме любопытный женский нос, делаю резкий выпад и с грохотом захлопываю дверь. От хлопка Вика подпрыгивает на месте, и вдруг понимает, что теперь мы заперты в четырех стенах.
Пятится, чтобы сбежать, но не замечает чуть выступающий от порога стеллаж, об который почти наверняка ударилась бы бедром, если бы я вовремя не схватил ее за руку.
— Отпусти! — вырывается Виктория, дергаясь в моих руках с активностью высоковольтного провода.
Но я дергаю ее на себя, одной рукой хватаю за подбородок, а другой — за бедро, придавливая к своему телу так сильно, что мы буквально заполняем друг друга как пара идеально совпадающих пазлов.
— На по… — пытается закричать Вика.
И я просто затыкаю ее рот — своим.
Так жестко и бескомпромиссно, что остаток возмущения Вика выдыхает уже прямиком мне в горло.
Проклятье.
У меня кружится голова от вкуса ее губ — такого особенного, ни на что не похожего, горько-сладкого, как будто она — результат скрещивания клубники и адски острого чили, одной щепотки которого достаточно, чтобы за секунды испепелить человека.
Вика мычит, пытается сжать губы, но я надавливаю ей на щеки второй рукой, заставляя раскрыться мне навстречу. Проталкиваю внутрь язык, прекрасно зная, что она воспользуется шансом причинить мне боль. По хуй. Даже когда Вика вонзает в него зубы, я просто еще настойчивее проталкиваю его внутрь.
В своей больной фантазии воображаю, что это мог бы быть мой член — глубоко в ее губах, максимально жестко в ее горле, до влажных хрипящих звуков, которые она будет издавать, пока я буду трахать ее в глотку как последнюю шлюху.
Ее тело такое горячее, что жжет мне пальцы даже сквозь все слои одежды. Я пытаюсь задрать ее юбку, но эта чертова ткань как будто издевается — не получается сдвинуть ни сантиметр.
