Рис вскоре уехал, благодаря Господа, что не дал совершить величайшую ошибку в жизни. Оглядываясь назад, он отчетливо видел, каким идиотом был. Именно Джулиана первой поцеловала его в кабинете, так же как и в тот день, на прогулке, а вот прекратил все он. Если бы все зашло слишком далеко, она бы заарканила его и вынудила жениться, заполучив то, чего хотела.
Но если она пыталась заманить его в ловушку, то почему остановилась, удовольствовавшись лишь поцелуем? Ведь огласка ей была бы выгодна.
Рис все энергичнее втыкал вилы в солому, снова и снова швырял охапки в кучу.
Завтра наверняка будут ныть все мышцы: черт, да уже сейчас тело ломит, – но никакая физическая работа не способна изгнать воспоминания о ней, хуже того, его сомнения.
А что, если она не лжет? Что, если она действительно его любила и сердце ее едва не разорвалось от горя, когда он не вернулся, а ее вынудили выбрать другого жениха? Не мог же он рассчитывать, что она будет ждать его вечно. Что, если все было не так, как изложено в статье «Таймс», и она вовсе не притворялась?
Рис перестал кидать солому и уставился невидящим взором на дверцу денника.
Дыхание его было тяжелым, прерывистым. Что, если он самая большая лошадиная задница и вообще не имеет права дышать?
Глава 21
Джулиана подошла к окну и слегка отодвинула штору, чтобы взглянуть на конюшню. После ленча матушка отправила их с Мэри отдыхать, чего Джулиане хотелось не больше, чем обычно.
Рис сказал, что приезжает лорд Мердок. Это что: желание уязвить или правда? А если правда, то почему она услышала об этом именно от него, а не от родителей?
Но встревожил ее не столько визит Мердока, сколько новость о возможности переноса даты свадьбы на более ранний срок.
Джулиана тут же написала отцу, чтобы выяснить, так ли это.
Тем временем мать подтвердила, что Мердок действительно прибывает следующим утром, и добавила:
– Я думала, ты знаешь, дорогая. Об этом мне сообщил твой отец.
Но Джулиана не знала, и ее возмутило, что ни отец, ни Мердок не посчитали нужным сообщить об этом ей.
Джулиана провела пальцем по прохладному стеклу.
Трудно думать о Мердоке, когда рядом Уортингтон. Сегодня он опять ее удивил, причем ничуть не меньше, чем сестра. Обучая Мэри верховой езде, он был терпелив, добр и заботлив, просто из кожи вон лез, чтобы девушка чувствовала себя спокойно, и был готов прекратить урок всякий раз, когда она казалась ему слишком уставшей. Джулиана наблюдала за ними в паддоке, и сердце ее колотилось как сумасшедшее.
