– Я ее отпустил – значит, совершил благородный поступок.
Кендалл глубоко вздохнул.
– Надо полагать, речь идет о леди Джулиане.
– Верно, – согласился Рис, оглядывая комнату, словно что-то искал. – У тебя есть выпить? Кажется, то, что принес, я прикончил.
Он перевернул пустую бутылку и уставился на нее, словно не мог понять, как это могло произойти.
– По-моему, тебе хватит. От тебя несет как от винной бочки.
Рис попытался сфокусировать взгляд на друге и пробормотал:
– Не вынуждай меня бросить тебе перчатку, Кендалл!
– О господи, еще и пьяные угрозы! Это уж совсем никуда не годится.
– Лукас вздохнул. – Ну хорошо. Мне тогда, влюбленному пьяному болвану, которому надо было услышать несколько нужных слов, помог Белл. Полагаю, самое малое, что я сейчас могу сделать для тебя, это выслушать.
Рис наморщил лоб.
– О чем это ты? – Он перевернул пустую бутылку из-под бренди в нормальное положение и со стуком поставил на стол.
– Сядь на место, – приказал Лукас, – и позволь тебе кое-что объяснить.
– Я не желаю ничего слышать! – уперся Рис.
– Тем более если это мысли Белла.
– Не беспокойся: Белл сказал мне, что уже устал объяснять тебе происходящее, – так что, боюсь, настала моя очередь.
Рис поерзал в кресле, пытаясь держаться прямо.
– Объяснить что?
Кендалл потер пальцем переносицу.
– Прежде всего ты неправильно оцениваешь все происходящее.
Рис попытался собраться с мыслями.
– Неправильно? Что это значит?
– Расстроился ли я, когда леди Эмили меня бросила? Да, но зато сейчас я безумно благодарен: это был самый лучший ее поступок.
Рис помотал головой и прищурился, глядя на друга.
– Что за чертовщину ты несешь, старина? Она же тебя унизила. У тебя сердце разрывалось от горя.
– Ты прав, но если бы леди Эмили все-таки вышла за меня замуж, сейчас у меня не было бы Фрэнсис и я не чувствовал бы себя самым счастливым человеком на свете.
Рис откинулся на спинку кресла и потер виски. Комната вращалась, и он больше ни в чем не улавливал смысла.
– Она совершила самый лучший поступок?
– Да.
Если еще когда-нибудь ее встречу, обязательно поблагодарю. Разве ты не понимаешь, Уорт? Она оказала бы мне самую дурную услугу, если вышла бы за меня без любви. Фрэнсис любит меня таким, какой я есть. Это величайший дар, и ради него можно вытерпеть даже унижение.
Рис тряхнул головой, пытаясь убедиться, что правильно понимает слова друга.
– Значит, если Джулиана бросит Мердока, это тоже будет добрый поступок?
Кендалл пожал плечами.
– Если она его не любит, то да.
