Даже Нечаеву ходила и зудела, чтобы он не рассчитывал на удачу с первого раза, повторяя свою идиотскую мантру: «Бывает по-разному…»
— Да ты оптимист, — однажды вечером вздохнул Нечаев, явно устав от моего нытья.
— Не смешно! — надулась я. Гормональная терапия перед подсадкой эмбрионов сделала меня чувствительной ко всему. — Я же о тебе беспокоюсь, чтобы потом разочарования не было!
— А что обо мне-то беспокоиться? — удивился муж. — Я тебя любой люблю. Без разницы — с ребёнком или нет.
— Это ты сейчас так говоришь, — расстроилась окончательно, задетая его словами.
Ощущение было такое, что беременность ждала только я. — А через пару лет ты захочешь иметь наследника.
— Поверь мне, через пару лет я буду хотеть одного — адекватную жену.
— То есть я неадекватная?! — взвилась, подскочив с дивана, на котором сидела до этого. Мне кажется, что в тот период я могла среагировать абсолютно на всё, даже на просто показанный палец, и даже не средний.
Илюха снисходительно хмыкнул и, обхватив меня за талию, усадил к себе на колени.
— То есть ты слишком сильно себя накручиваешь, — как для маленькой пояснил он, — но меня это вполне устраивает.
— Вполне?
— Вполне, — повторил Нечаев, усмехнувшись мне в шею. — Я тебе однажды обещал, что у нас всё будет? Обещал. Значит, будет.
Спокойствие Ильи действовало на меня гипнотически, и мне действительно хотелось верить, что всё будет хорошо. Не знаю, что явилось решающим фактором — достижения в области медицины, магия звёзд или нечаевская самоуверенность, но у нас и вправду получилось.
С первого раза.
— Поздравляю, — просиял наш врач, водя датчиком по моему плоскому животу. — У нас два закрепившихся эмбриона.
Пальцы мужа чуть сильнее сжали мою ладонь, выдавая степень его волнения. Это он только со стороны демонстрировал стойкость, но я чувствовала, что для него происходящее не менее важно, чем для меня.
— Нужно принять решение, — продолжил репродуктолог, — оставляем обоих или…
— Оставляем! — хором выдали мы с Нечаевым, а я ещё и разревелась, не сдержавшись.
***
Беременность протекала по-разному. Случались дни, в которые мне вполне по силам было перевернуть мир, если бы мне дали нужную точку опоры, в другие же дни я ощущала такой упадок сил, что жить хотелось через раз. Но в целом всё это было ожидаемо, и мы успешно преодолевали все положенные сроки: месяц, два, три…
После первого триместра я выдохнула, решив, что всё самое нервное позади, ведь, как известно, обычно риски максимальны именно на ранних сроках.
