Тонкий силуэт, скрытый бесформенным свитером крупной вязки, русые волосы, собранные в хвост, простоватое лицо с высоким лбом и заострёнными скулами. В общем, выглядела она как-то обычно и вовсе не походила на алкогольного дебошира.
Да и Пашка, устроившийся с нами за столом, наблюдал за матерью скорее с интересом, чем со страхом или осуждениям. У детей, растущих в пьющих семьях, взгляд был обычно другим — вымученно-осуждающим. Здесь же перед ребенком вдруг поставили чашку горячего супа, да ещё и в лоб чмокнули, перед этим громко вздохнув:
— Горе моё, ешь.
Мальчик скривился, но скорее для проформы, после чего накинулся на суп, не забывая при этом крутить головой по сторонам, разрываясь между нами и пузатым телевизором, что вещал с небольшого покоцанного жизнью комода.
Женщина ещё раз вздохнула и наполнила наши рюмки. Алкоголь пах… одурительно вкусно. Какими-то травками.
— Ты только не подумай, — вдруг смутилась она, — я не всегда такая истеричка. Просто… боюсь я ваших служб, да и Пашу потеряла, здесь же рано темнеет.
А удержать его дома… ну невозможно.
— А чего нас бояться? — удивилась я.
Юля посмотрела на меня с сомнением, но я уже знала, что она расскажет мне всё. И вряд ли потому, что так скоро прониклась доверием ко мне (хотя русский матерный явно сотворил чудо в скорости преодоления разногласий), просто… просто ей нужно было кому-то выговориться.
— Просто муж… бывший… всё пугал, что в опеку обратиться.
— Было за что?
Хозяйка всерьёз задумалась, после чего резко покачала головой:
— Нет… Точно нет.
Было в её манере говорить что-то такое, что невольно будило во мне подозрительность, но я старалась не подавать вида.
— Тогда чего он так?
История была стара как мир.
Замуж Юлька выскочила рано, влюбившись «как дура» (цитата), но уже через год стало ясно, что принц был ни разу не приц.
— Пил, бил, — загибая пальцы, пояснила она.
Пару раз она порывалась уйти, но так уж сошлись звёзды, что сначала смелости всё не хватало, а потом… а потом молодая девчонка без образования поняла, что беременна.
Беременность немного подуспокоила бурный нрав супруга. А когда родился сын, он и вовсе, казалось, стал на путь исправления.
— Он меня знаешь как тогда баловал! — поделилась она. — Едва ли не на руках носил. И Пашке всё-всё покупал.
На мой взгляд, проявление любви было сомнительным, но я учтиво промолчала.
Где-то в этом месте мы выпили третью порцию настойки и закусили поистине потрясающим омулем (Боже, храни Надежду Николаевну и её мужа!).
