Они всегда в связке с человеком идут.
— Это тебе так кажется. Вспомни правосудие. Ты либо нарушил закон, либо нет. И никого не еб*т, почему так. Ты бы рассказал всё так… как видится тебе. И она бы поверила. Обязательно поверила и… простила бы. И сына бы ещё твоего приняла. Обязательно.
— Ну а так? Так мы что имеем? Нина чуть не погибла, а мы тут с тобой друг другу рожи бъём.
— Зато теперь… можно не врать.
Последняя его фраза всё не давала мне покоя. Не врать.
Разошлись мы в тупом онемении. Я и ещё один мой самый близкий человек, ставший до невозможного далёким
***
Мои размышления нарушил телефонный звонок.
Этим меня было не удивить — в последние годы мне любили звонить со всех концов нашей родины. Но во входящих неожиданно высветилось имя «Карина», что тут же заставило сердце болезненно замереть, а потом ускориться до уровня тахикардии.
— Что случилось? — спросил, сохраняя остатки спокойствия и заставляя себя верить в то, что всё в порядке.
— Егор…
***
Больницы ненавидел всей душой.
Они вызывали во мне тошнотворное ощущение беспомощности. Без разницы, что это было — захудалые бюджетные больнички с разводами на потолках или шикарные медицинские центры, нашпигованные по последнему слову техники. В России или за рубежом… Итог был один — я никак не мог повлиять на происходящее. И все мои деньги, которые столько лет служили надёжной бронёй от невзгод, вдруг теряли всякий смысл.
Сколько всевозможных центров, клиник, институтов в своё время мы объездили с Ниной в попытках стать родителями, ещё больше было пройдено с Егором.
И где-то там, в основании всего этого, щипал ноздри едкий запах лекарств и отчаяния, когда-то наполнявший маленький шахтёрский домик.
Сегодняшняя больница была обычной, хоть и носила гордый статус клинического кардиоцентра. Егора с Кариной привезли сюда по скорой. Можно было, конечно, и в частную, но мы уже знали, что лучший детский кардиолог в городе — здесь.
Тяжелее всего, как обычно, давалось ожидание.
Огромная больничная «машина» от медицины поглотила в своё брюхо сына, оставив сидеть нас на лавочке в коридоре. Карина, пусть и была напугана, но держалась, даже слёз себе не позволила, хотя я видел — ей хотелось. Я же с каким-то внутренним отупением рассматривал бахилы на ногах и боролся с ощущением нереальности происходящего.
Мечтал ли я когда-нибудь о детях? В последнее время этот вопрос часто накрывал меня."
"Когда-то мне хотелось детей с Ниной.
