Уже у самых ворот мой спутник нарушил молчание:
— Сможешь взять себя в руки?"
"— В каком смысле?! — тут же насупилась я, решив, что он сомневается в моей компетентности.
— Эмоции свои поумерить, — вздохнул мужчина. — В прежние времена тебя даже на порог бы не пустили.
Нахмурилась. Зато шаман вдруг улыбнулся, рассмотрев что-то на моём лице, освещённом светом из окон.
— Знаешь, фраза «изгнание злого духа» почти про тебя.
— Я не злая.
— Знаю, — всё так же мягко усмехнулся он. — Просто запутавшаяся.
— Вот только этого не надо!
— Чего?
— Пытаться впечатлить меня своими дешёвыми фокусами.
— Ещё и не начинал.
— Ну-ну… Если вам нравится играться в ваше шаманство, то пожалуйста.
— Послушайте, Нина…
— Евгеньевна.
— Хорошо, Нина… Евгеньевна, — Борис снисходительно кивнул. — Понимаете, в данном случае не надо быть шаманом. Даже психологом необязательно. Просто у вас всё на лице написано.
Едва сдержалась, чтобы не коснуться рта. Вот же манипулятор фигов!
— Даже не хочу знать, что вы там себе напридумывали.
— О! Ничуть в этом не сомневаюсь.
Мы обменялись красноречивыми взглядами — его был задумчиво-сочувствующим, а мой гневным и стервозным.
Наверное, я бы и дальше продолжила выставлять себя истеричкой, если бы в этот момент не открылась дверь в дом и тучная бурятка в возрасте не спросила:
— И долго вы тут собираетесь воздух сотрясать?!
***
В том, что родила именно уже знакомая мне Янжин, сомневаться не приходилось. Доказательства, как говорится, были на лицо: мне предъявили роженицу, ребёнка, плаценту и паспорт.
Пуповина была перерезана, все необходимые процедуры проведены. Поэтому мне оставалось только провести осмотр новорожденного и задокументировать приход нового человека в этот мир.
Женщина, волевым усилием затащившая нас в дом, оказалась матерью Яны, а по совместительству ещё и местной повитухой. Смотрела она на меня с недоверием, словно сомневаясь, можно ли мне доверить внука.
— А с именем уже определились? — из вежливости поинтересовалась я, на что женщина тут же скривилась.
Зато Янжин звонко рассмеялась, видимо уже оправившись после родов. Что-то сказав матери на бурятском, она повернулась ко мне:
— Не обращай внимания, — в какой-то момент (в какой именно, я упустила) мы с ней перешли на ты. — Местные поверья, чужакам нельзя говорить имя ребёнка. Раньше вообще лет до восьми детей могли звать другим именем, дабы злые духи не забрали.
— Злые духи? — хмыкнула я. — Твой муж полагает, что я прекрасно подхожу на эту роль.
