"
"Не то чтобы мне было много нужно для счастья, но приуныть я приуныла. Вспомнилось содержимое собственного чемодана — книги да милые сердцу безделушки. Хорошо, что ещё догадалась тогда в городе прикупить посуды и тёплых вещей.
— Дура, — в который раз окрестила я себя. Ощущать себя настолько тупой мне давно не доводилась. А точнее — никогда. Хотелось схватить чемодан и бежать отсюда, сверкая пятками. Остановил Байкал, на фоне гор видневшийся в грязном окне. Сознание тут же нарисовало картину, как он в образе старого деда грозил мне пальцем.
Пришлось откинуть панику в сторону.
— Чё сидишь?! — посмотрела грозно на мышь. — Работать давай.
***
Через неделю я проснулась ещё до наступления рассвета от того, что по крыше вовсю барабанил дождь. Железо над головой грохотало от души, создавая стойкое ощущение, что танцоры мира вновь вернулись в мою черепную коробку.
Уснуть не получилось. Долго лежала на продавленной постели и рассматривала потолок, который постепенно начинал светлеть — несмотря на то, что небо было затянуто свинцовыми тучами, новый день никто не отменял.
В доме пахло сыростью и немилосердно тянуло холодом. Даже колючее одеяло из верблюжьей шерсти не спасало от промозглости. С содроганием в сердце я представляла, что же ждёт меня здесь зимой, если даже сейчас, в самом разгаре лета, хотелось бросить всё нафиг и улететь в теплые страны. Подальше от скрипучих половиц, продуваемых щелей и скребущихся под полом мышей. Должно быть, Серафима всё же была семейной дамой. За то время, что прошло с моего приезда, я так и не нашла в себе душевных сил заглянуть в погреб.
На ум тут же шли сцены из фильмов ужасов.
Впрочем, всё было не так уж плохо. Отойдя от первого шока, я буквально за два дня отдраила дом, что в свою очередь потребовало от меня некоторой стойкости. Из всех удобств в доме имелись холодная вода, не очень бодрой струйкой текущая из ржавого крана, и древняя двухконфорочная плита, работающая от газового баллона. Я даже не подозревала, что такие ещё остались.
Поэтому процесс добычи горячей воды каждый раз превращался в целое испытание, не говоря уже о том, чтобы помыться. Запретив себе пасовать перед трудностями, я сумела не только освоить алгоритм кипячения большой медной кастрюли, но и навести почти стерильную чистоту в своём нехитром жилище. Стерильной она стала благодаря обильному количеству моющих средств и остервенению, с которым я, стоя на коленях, тёрла древние половицы, выкрашенные в бордовый цвет.
