А Илья… Вы с ним в процессе развода, думаю, что теперь твоя жизнь его не касается и ты вольна делать, что захочешь.
«А твоя? Твоя жизнь его касается?» — подумала, но так и не спросила. Вместо этого честно призналась:
— Не знаю, что сказать тебе. Это всё так неожиданно. И…
— Послушай, — сегодня он был настойчив как никогда. — Тебя это ни к чему не обязывает. Мы просто поужинаем, поболтаем, а там… там видно будет.
— Что видно? — наивно и по-детски пискнула я.
— Всё…
***
— Что ты собралась сделать?! — завопила на весь гостиничный номер Геля.
— На свидание? С Костей? А как же Нечаев?
Она смотрела на меня так, что я даже начала опасаться, как бы у неё глаза из орбит не полезли.
Вот уже почти месяц я обитала в гостинице, так и не переборов своего отторжения перед нашей супружеской квартирой, которую так щедро мне уступил почти бывший муж. В тот день, когда он довёз меня до дверей, я не провела там и часу, схватив самое главное — врачебные документы и одежду на первое время, ещё порывалась утащить рабочие книги, но поняла, что попросту не осилю поднять коробку с ними.
Подобрать иное жильё я так и не смогла, поэтому вот уже которую неделю не отказывала себе ни в чём, транжиря деньги с Нечаевского счёта. Но на самом деле выходило, что много мне одной не надо было, поэтому вероятность пустить Илью по миру сводилась к нулю.
Несмотря на ярое желание Чугановой воссоединить нас с мужем, я так и не смогла разорвать дружбу с ней, испытывая потребность в ком-то близком.
Мама тянула на эту роль с натяжкой, ибо всё ещё продолжала смотреть на меня как на инвалида, причём душевнобольного, иногда у меня создавалось впечатление, что она переживает предательство зятя болезненнее моего.
Ангелина же не теряла надежды меня вразумить, но в целом всё это время служила мне верной опорой и неплохо помогала не скатиться в жалость к себе.
— Нечаев? — театрально переспросила я. — Мы с ним разводимся, и теперь его не касается, с кем и чем я занимаюсь.
Конечно же, я кривила душой, повторяя Костины слова, но интуиция подсказывала — это верный способ поставить точку в наших с Ильёй отношениях.
— Занимаешься? Да ты с ума сошла. Ты что, с ним и спать собралась?!
Спать я ни с кем не планировала, но Гелькин вопрос, а вернее тон, с которым он был задан, заставил меня заартачиться.
— А если это и так? Я теперь свободная женщина, имею право!
В глазах у Чугановой отразился священный ужас.
— Ты точно головой ударилась.
