— Всё хорошо!
В этом-то и была загвоздка: ситуация с беременностью вообще никоим образом не поддавалась моему контролю. Да и сама Нина по каким-то непонятным причинам начала отстраняться, словно боясь показать себя уязвимой. Самостоятельность жены ставила меня в тупик. Нет, она всегда была далеко не из робкого десятка, и я никогда не стремился к тому, чтобы привязать её к себе. Но мне нравилось чувствовать, что я ей нужен, что она всегда может положиться на меня. В тот период всё будто бы незримо изменилось.
Но изменения эти на фоне всего остального были столь незначительны, что мне без лишних колебаний удавалось их игнорировать.
Мы были счастливы. По ночам я лежал в постели, рассматривая белеющую в темноте плоскость потолка, и мечтал о том, как стану отцом сразу двоих пацанов. Мне хотелось гонять с ними в футбол, копаться в машинах, бегать по лужам… В общем, радоваться жизни. Но бывали ночи, когда в голову лезли совершенно иные мысли, с привкусом страха и тревоги: а вдруг я стану таким же, как и мой отец? Все логические доводы давали сбой, и мне не оставалось ничего иного, кроме как раз за разом напоминать себе, что прошлое осталось в прошлом.
Однако это тоже был лишь вопрос времени.
Единственным человеком, с которым я поддерживал общение, был дядя Ваня. Я даже был готов познакомить его с Ниной, но тот раз от разу сопротивлялся, повторяя:
— Не со мной ты должен жену знакомить.
— А с кем?
— Как это с кем? С отцом.
— Нет у меня отца."
"Отчего-то дядька не терял надежды свести меня с единственным родителем.
Я же противился этому всеми фибрами своей души.
В ответ он недовольно кряхтел и клялся, что приедет к нам в гости только после того, как я поговорю с батей.
— Значит, никогда, — резюмировал я.
В город, где некогда обитали мои родственники, я тоже не совался, хотя порой странным образом тянуло. Но откупался от всего этого, в том числе и от своей совести, периодическими денежными переводами дядьке.
В тот день он впервые позвонил мне сам. Мы обменялись привычными репликами о том о сём, после чего мой родственник неожиданно выдал:
— Слушай, Илья, ты же там уже все стены лбом пробил? Забери Каринку к себе в город, пока её Людка вконец со свету не сжила.
***
Карина смотрела на меня испуганными глазами, но спину держала ровно, слегка задрав нос. Это у неё явно от Машки, ибо у когда-то скромной и сдержанной Людмилы я такого не наблюдал. Но даже несмотря на этот вызов, сёстры были абсолютно разными.
