Капитан миновал сени с тазами и баками, обросшими плесенью, вошел в комнату и мимолетом глянул в огрызок зеркала.
Ни на миг не выходить из образа! Грудь голая, штаны мешком, пятидневная щетина, синяк под глазом еще не рассосался. Голову он давно не мыл и даже не расчесывал. Дикарь какой-то, Робинзон Крузо.
В комнате продавленная тахта с подломившимися ножками, стол с остатками трапезы на одного. Ему приходилось самостоятельно варить на костре картошку! Кроме нее крупно насеченные огурцы, помидоры, тарелка с кусками копченого мяса.
Центральное место занимали банка с ключевой водой и потертая офицерская фляжка.
Сердце Алексея стучало, но он прилежно играл свою роль. Его не покидало ощущение, что за ним кто-то подглядывал в окно. Он плеснул из фляжки в мутный стакан, выпил, срыгнул, откинулся на спинку кушетки.
За окном кто-то выразительно кашлянул. Заскрипело крыльцо, и в горницу вошел подтянутый, недавно побрившийся субъект лет тридцати пяти. На лоб его была надвинута немецкая кепка.
Ушитый френч офицера гренадерской дивизии «Галичина» сидел на нем как влитой. На поясе кобура с «Вальтером», в руках «МР-40». Глаза этого человека внимательно скользили по комнате, задержались на мужике, развалившемся на кушетке.
– Да здесь, оказывается, люди есть, – вкрадчиво пробормотал он.
Алексей шумно выдохнул, молитвенно задрал глаза к потолку.
– Ну наконец-то. Хлопцы, вы охренели? Три дня сижу, дубы караулю, а вы вокруг да около кругами ходите! Сколько можно?
– А ты у нас, как я погляжу, торопливый, да, приятель? – Посетитель добрался до стола, придвинул колченогий табурет, сел и пристально воззрился на капитана контрразведки СМЕРШ.
– Уж какой есть, – заявил Алексей, схватился за фляжку, плеснул еще на полпальца и залпом выпил.
Пойло было что надо, дури после себя не оставляло.
– Ты кто? – спросил гость.
– Фрол Степовой. – Алексей протянул руку через стол.
Собеседник помедлил, но отозвался на рукопожатие.
– Стас Федорович Золотницкий лично меня прислал, – заявил Кравец.
– Договариваться будем?
– Ты уверен?
– Но ты же пришел. Хлопцев привел, которые у тебя стеснительные больно, за порогом мнутся.
– Ты один?"
"– Обыщи. – Алексей развел руками. – Можешь и лес заодно прочесать. Слушай, хлопец, я тут уже три дня от тоски вою. Ты кто такой? Я, знаешь ли, представился.
– Ульян Чумак, – неохотно проговорил бандеровец.
– Ни хрена себе, сам начальник штаба. Наслышан о тебе, Ульян.
