– Ты куда пропал в переходе?
– Так не полез я за тобой по лестнице, внизу остался, – немного стыдливо, хотя и не без гордости сообщил Березин. – Думаю, дай-ка погожу, мало ли что. Как в воду глядел. Ты даже не заметил, что я за тобой не лезу. А эти кретины поверили, что ты один, хотя могли бы спуститься и засечь меня.
– Ушлый же ты парень, Лева.
– Оттого и живой пока. Припустил я по лазу обратно, через три минуты уже в комендатуре был, всех на уши поставил. За твоими ребятами гонцы побежали. Еще через пять минут мы гараж тихонечко окружили, ворвались туда.
Там трое были, мигом раскололись, когда я их к стенке ставить начал. Вернее, один. Парень молодой, невеста у него, жить хотел аж до скрежета зубовного. В общем, навел нас на эту вот конспиративную хатку на улице Северной.
– Двое со шмайсерами хотели зайти в этот двор, – вставил Максим. – Похоже, здешние упыри ждали гостей. Мы их ножичками, а потом сами сюда, как бы свои.
– Вы убили их? – спросил Алексей.
– Да. – Волков чуть помедлил.
– А что, любоваться ими? Они тревогу могли поднять. Долго ли из шмайсера пальнуть?
– Черт побери! Зря вы так, мужики. Это были люди из схрона Бабулы. Они пришли, чтобы меня туда оттащить. Больше никто не знает дорожку до бункера.
Оперативники растерянно молчали.
Лева озадаченно почесал затылок.
– А она? – Он кивнул на Лизу.
– Откуда ей знать? – Алексей пожал плечами. – У этой славной девушки была своя задача. В тайну схрона посвящены только избранные лица. Ладно, мужики, давайте работать.
Теперь нам есть от чего оттолкнуться. – Он начал подниматься, пошатнулся.
Окульченко метнулся, поддержал его.
– Спасибо, лейтенант, – сказал Кравец. – И еще, Лева, не стоит афишировать, что Елизавета Соколовская живая. Убили всех в ходе облавы на бандитской явочной хате.
Допрос состоялся вечером того же дня. В подвале отдела НКВД имелось помещение, предназначенное для этого. Бетонные стены, табуретка, письменный стол, несколько стульев."
"Девушка сидела на табуретке, положив руки на колени.
На нее внимательно смотрели две пары глаз.
Алексей уже ничего не чувствовал. Все прошло, испарилось. Осталась только злость, которую он никак не мог выгнать из головы.
Девушку чем-то накачали. В этих штучках Лева был не промах. Алексей не возражал, понимал, что тут все средства хороши. Она сидела ссутулившись, со скорбной гримасой на землистом лице, медленно раскачивалась взад-вперед. В ее глазах стояло большое серое болото.
