— Как у вас? — спрашивает Рамиль, когда выходим на крыльцо, чтобы присмотреть за мальчишками, решившими погонять в мяч.
— Ты точно в семейные психологи подался, — ржу в ответ. — Что за допрос?
Брат задумчиво смотрит в сторону дома.
— Ну, я тоже считал себя самым умным. Надумаешь таскаться по бабам, здесь это ударит сильнее. Хасан правильно сказал — тут репутация — залог успеха во многом.
Я лишь многозначительно фыркаю. Не собираюсь я отчитываться старшему о том, с кем и как я трахаюсь.
— Что? Думаешь, я не знаю о твоих похождениях? — продолжает давить он.
— Брось, я мужик, и понимаю тебя. Как это брать девочку из правильной семьи — тоже знаю.
— Я не ты, — весомо роняю. — И я в свою семью эту грязь не потащу. Так что заканчивай проповедовать верность.
— С кем тебе спускать пар, ты сам разберешься. Я лишь говорю о том, чтобы ты был осторожен. Ты поставил высокую планку, брат.
— Все ждешь, что я не вывезу и вернусь к тебе? — скалюсь на его заботу.
— Если что, я рядом. Помни об этом, — выдает Рамиль и идет к сыновьям.
Вроде бы и не поцапались, как бывало, а все равно разговор оставляет странное послевкусие.
На крыльцо выходит Аиша. И я понимаю, что все, хочу домой. С ней.
Сейчас.
Жена у меня умница. Не спорит. Одного взгляда хватает, чтобы она попрощалась с Аминой, мальчишками. И мы поехали к себе.
Всю дорогу она сидит и смотрит в окно. Напряженная, будто ждет подвоха. Неужели предвкушает, как мы останемся одни в доме?
Теоретически можно было бы и в машине, но думаю, для такого нежного цветочка, какой она является, Аиша и так делает очень хорошие успехи.
Не стоит пугать малышку раньше времени.
Едва мы заходим домой, как я перестаю себя контролировать, и практически набрасываюсь на жену. Всю дорогу стояло так, что больно.
Аиша тихо вскрикивает, но не отталкивает, не протестует.
— Если не хочешь, только скажи, — шепчу, а сам, как ошалелый, лапаю ее стройное тело.
Жена смотрит на меня своими охеренными глазами. И в них — чистое доверие. Открытая, нежная.
Ранимая.
Куда я ее в свою грязь? В похоть, которая жжет тормоза?
— Хочу, — облизывает губы, зараза такая. Осторожно кладет пальчики мне на ремень. — Я же должна выполнить обещание, да?
— Только если не противно и хочется, — говорю — то я правильные вещи, хотя внутри все восстает от этого. Что за благородство? У меня тут ширинка вот — вот лопнет от того, как я хочу жену! Жаль нельзя снова врезаться в нее членом до самых яиц. Надо дать зажить.
