Пусть и не было между нами сверхдоверительных отношений, но я никогда не боялась его.
А теперь боюсь. Боюсь до дрожи. Ведь в его глазах — дикая злость. Даже ярость. Словно совершенно другой человек."
"— Как ты посмела?!
— Это ошибка!
— Ошибкой было надеяться на то, что ты действительно достойная чистая девушка! — зло выплевывает отчим. Бешенство в его глазах обжигает меня. — С кем ты была? Кто это?
— Я не…
— Что ты не?!
— Не знаю…
Отчим замирает, словно пришибленный.
— То есть ты мало того, что обжималась с голым мужчиной, так еще и не знаешь, кто это? А второй? Ты была с обоими?!
Мне так плохо и страшно, что я вот — вот банально потеряю сознание.
Держусь на одном лишь упрямстве.
— Это ошибка…. Ошибка… — твержу, словно заведенная. — Клянусь, это просто ошибка! Я не виновата!
— Не ты была с ним? Не тебя второй вез потом в машине?! Отвечай, поганое отродье! — ревет отчим. — Говорили мне, что дурная кровь принесет мне еще много беды, но я не послушал. Поверил твоей матери, а теперь мою фамилию будут полоскать на каждом углу!
— Дядя Хасан… — срывается с моих губ.
— Я бы никогда вас не подвела…
— Ты это сделала, Аиша! Сделала!
Отчим оказывается довольно близко и, зло сверкнув глазами, замахивается на меня ремнем.
— Хасан! Нет! — неожиданно вскрикивает мама, встает передо мной, и отчим буквально в последний момент опускает руку. Он в ярости, бешено смотрит то на меня, то на нее. Его грудь вздымается так часто и сильно.
А ведь мамин муж очень крупный и высокий мужчина. И если он надумает наказать меня силой, мне нечего будет противопоставить.
Он может даже убить меня, просто как следует замахнувшись.
— Уйди, Наима. Не доводи до греха.
— Хочешь наказать, накажи меня, — тихо, но очень уверенно заявляет она.
А у меня слезы на глазах. Я же ведь подумала, что все, что мама отречется от меня после всего случившегося.
— Не надо! — говорю, обходя ее. — Не трогай маму. Только я виновата, что это произошло.
Мама тут же привлекает меня к себе и обнимает.
— Прости, Хасан.
Это моя вина. Плохо воспитала дочь. Ты в праве высечь меня за это. Об одном прошу — не трогай Аишу. Ради всего, что у нас было.
Опасливо смотрю на отчима. Тот злится, но молчит. Только смотрит на нас так, словно мы обе предательницы.
Господи, как же я виновата перед ними. Но лишь в том, что не рассказала правду сразу. А то, что Арсен сегодня озвучил — грязная ложь!
Отчим отступает, отбрасывает ремень на кушетку и отходит к окну. Он весь напряжен, словно струна.
