— Но я поверила врачу и …
— Ты не поверила мне, — хлестко бьет в ответ Таир. — А должна была рассказать мужу, не матери. Но ты не веришь и не доверяешь мне. О какой семье тогда речь?
Обреченно смотрю на него.
— Ты откажешься от меня? Разведешься?
— Не сейчас. Теперь твоя задача выносить нашего ребенка. Вот об этом и думай. Сейчас ты переоденешься, выйдешь в коридор и поедешь домой вместе с Робертом.
— А ты? — испуганно спрашиваю.
— А у меня дела, Аиша. И лучше бы тебе слушаться, а не выкидывать очередные фортели.
Ты, конечно, беременна, но поблажек тебе не будет. Я поверил тебе, дал свою фамилию и уверенность в том, что ты под защитой. Но, похоже, ты не умеешь ценить то, что у тебя есть.
— Таир, но я же не знала! Я хотела как лучше! Я боялась!
— Боялась своего мужа? Что ж, это многое объясняет. У нас с тобой очень разные понятия о том, что такое семья.
Салманов отступает к двери.
— Переодевайся, и пошустрее.
Он выходит, а я едва не задыхаюсь от слез, которые душат меня. Кладу ладони на живот.
Это настоящее чудо! И это чудо я могла потерять по собственной глупости.
Трясущимися руками собираю одежду, переодеваюсь. В коридор выхожу, лишь когда умываюсь и выгляжу не так жалко, как поначалу.
Мама тут же бросается ко мне. Рядом появляется Роберт.
— Аиша, идем. Времени у меня немного.
Оглядываюсь по сторонам, но мужа нет. Он уехал. И так горько становится. Я почему — то надеялась, что он все — таки дождется меня.
Дура. Какая же я дура….
На улице Роберт ведет меня к другой машине.
— Наима, вы не поедете с нами.
— Как это? Она моя дочь!
— Таир решил иначе, — жестко пресекает мужчина. — Я отвезу Аишу домой. Не волнуйтесь, все будет в порядке.
— Я не отпущу ее одну.
— Мам, все хорошо, — беру ее за руку. Смотрю умоляюще. — Не надо. Я и так очень виновата.
В глазах мамы такая боль, что я снова плачу. Обнимаю ее и шепчу:
— Я люблю тебя, мамочка. Но дальше я должна сама.
Мы прощаемся, и я сажусь в автомобиль. Роберт за всю дорогу не произносит ни слова.
Оно и хорошо. Я плохо его знаю — за это время он бывал у нас дома пару раз, но недолго. Приезжал по делам, как говорил Таир. Отстраненно думаю, что муж мог наказать и жестче — отправить меня, например, с Арманом. Но пожалел меня, дуру такую."
"Дома я не нахожу себе места. Мой телефон, оказывается, где — то остался. То ли в больнице, то ли у мамы. Я не могу даже связаться с ней или с мужем. До самого вечера хожу, пытаясь найти решение, как помириться с Салмановым.
