— Надь, — обратился он к ней просительным тоном, — тебе в поселке ничего не надо?
— А что?
— Да вот Люську нужно в медпункт свозить, на осмотр. Я до поселка-то ее довезу, а дальше нельзя — Анфиса узнает. Так ты бы с нами съездила, там бы ее проводила… и приглядела бы за ней, а то… ты же знаешь… — участковый оглянулся на дверь и понизил голос: — Как бы она до выпивки не добралась…
— Газету мне привези, газета по четвергам приходит! — подала голос Аглая Васильевна, у которой снова случилось временное прояснение сознания.
«И еще попробую с почты мужу позвонить, раз уж такое дело!» — подумала Надежда и согласилась.
Николай Иванович высадил их за железнодорожным переездом, смущенно откашлялся и пообещал подхватить здесь же, у переезда, во втором часу.
Люська посмотрела на него насмешливо, но заедаться на этот раз не стала и поковыляла к медпункту, опираясь одной рукой на костыль, а другой — на Надеждино плечо.
Правда, стоило тарахтящему мотоциклу скрыться за бревенчатым пакгаузом, она тут же перестала опираться на Надежду и пошла гораздо бодрее.
В медпункте оказалась большущая очередь — старуха со сломанной рукой, которую привела смешливая веснушчатая внучка, нетрезвый тракторист с разбитой головой и заплывшим глазом, подросток, которого покусала собака, когда он лез в соседский сад за яблоками, пожилой дядька с синим опухшим лицом, который кряхтел, охал и жаловался на недоброкачественную водку, дородная дачница, которую боднула коза и еще с десяток местных жителей и приезжих, нуждающихся в медицинской помощи.
"
"Люська сразу сцепилась языками со знакомой теткой, которая обварила щами руку и пришла на перевязку.
Надежда не хотела попусту тратить время и отправилась на почту, пообещав вскоре вернуться за соседкой.
Почта была совсем близко, через два дома от медпункта.
Надежда попыталась дозвониться до работы мужа, но там было насмерть занято. На всякий случай позвонила домой, но там трубку снять было некому — муж, разумеется, на работе, а кот Бейсик, хоть и большого ума, снимать трубку пока не научился.
Выйдя в разочаровании из телефонной кабинки, Надежда вспомнила, что Аглая Васильевна просила принести ей газету. Тут она, к счастью, увидела знакомую почтальоншу — ту, что передала ей письмо для старика Горелова.
Почтальонша обрадовалась ей как родной (наверняка потому, что Надежда снова избавила ее от похода на хутор) и отдала свежий номер районной выборгской газеты.
