До сих пор все шло по плану — Елизаветино поле, Егерская тропа, Куликово болото, Горелая поляна… Дальше по списку жертв шел Петр Самокруткин, и куда его применить, Надежда не знала. Самокруткин… Клички у него никакой не было, по профессии — тракторист. Нет ли здесь какого-нибудь ржавого трактора?"
"Но нет, только необозримые заросли вереска, да сосенки. А вон там что-то темнеет… Надежда сделала несколько шагов, отвела куст, обошла неглубокую воронку и увидела большой камень. Или маленькую скалу, такое название больше подходило.
Сразу же вспомнилась история про постамент Медного всадника — такой громадный кусок гранита привезли как раз откуда-то с Карельского перешейка. Этот камень был чуть поменьше, однако тоже впечатлял своими размерами. Больше вокруг не было ничего.
По всему выходило, что идти через болото и Горелую поляну нужно было именно к этому камню.
«Камень! — внезапно осенило Надежду. — Ведь имя Петр по-гречески означает камень! Все сходится! Вот зачем нужна была пятая жертва!»
— Семен Степаныч! — закричала Надежда.
— Все дело в камне!
— Ну и что? Камень и камень… — проговорил Семен. — Да этот камень у нас здесь, почитай, каждый знает. Кто в лес часто ходит, этот камень не раз видал. Еще его Чертовым камнем зовут.
— Почему Чертовым? — заинтересовалась Надежда.
— Да глупости это! — отмахнулся Семен. — На этом камне, на самом верху, углубление такое — будто отпечаток козлиного копыта. Ну так вот и говорят — черт на этот камень наступил и ногу свою на нем отпечатал… темный народ, необразованный! Чего только не болтают… ну что — привел я тебя сюда, а дальше-то что?
— Что-то здесь должно быть… — неуверенно проговорила Надежда.
— Не случайно этот маньяк все так хитро выстроил… явно он дорогу к этому камню указал.
— Кому указал-то? — проворчал Семен. — Нам с тобой, что ли?
Он посвистел Найде, которая рыскала в кустах на краю поляны. Собака прибежала с каким-то виноватым видом. Она уже почти не хромала.
— Ну, кого ты там выследила? — Хозяин со сдержанной лаской потрепал Найду по загривку. — Барсука, что ли? Ты уж не носись, где ни попадя, пока лапа совсем не зажила!
Надежда снова оглядела огромный валун.
Мрачный, загадочный, покрытый мхом, как сединой, он не хотел делиться с ней своей тайной, скрывал ее, как нелюдимый старик. Даже своей формой он немного напоминал склоненную голову сурового старика, думающего свою вековую думу.
