Если ты согласна.
— Я?
— Да. Я же не силой тебя забираю. Только если ты сама хочешь обезопасить своего ребенка.
Я почти готова согласиться и озвучить это, но перед глазами всплывает взгляд Назара. А в ушах звучит его слова, его признание и…
— Я не могу, — тихо говорю, прикрыв глаза. — Спасибо тебе огромное, Володь. Я очень благодарна тебе. Правда, но…
— Но останешься с ним? — резко спрашивает он.
— Да… Платон и его сын. Я не могу его предать. Не могу…
— Ты готова рискнуть ребенком? — продолжает давить Емельянов.
— Люди, от которых ты сбежала, не отпускают никого. Ржевцев очень опасен. Очень.
Его слова звучат, словно приговор. Именно в этот момент я понимаю, что у меня только один выход. Потому что эту фамилию я слышала во сне. И не один раз…
— Я поняла. Спасибо, что сообщил.
Заканчиваю разговор, отбрасываю мобильный и обессиленно опускаюсь на постель. Если верить Емельянову, то у меня на спине — мишень. Наверняка Назар будет пытаться сделать все, чтобы защитить меня. Да только… Черт… Видимо, поэтому я и оставила Платона бывшему мужу, а сама сбежала.
Чтобы защитить. Спрятать.
В ушах так и стучат слова — “люди, от которых ты сбежала, никого не отпускают”.
Никого…"
"Платон просыпается, и мне все же приходится переключиться с тяжелых мыслей, которые все-таки не уходят полностью. Даже Аврора замечает это, но я отговариваюсь общими фразами про головную боль. Не знаю как бы справлялась и дальше, но вижу в окно, как на территорию въезжает машина Назара. Вроде бы рано, но я выдыхаю с облегчением.
Мне нужна всего минутка. Чуть-чуть побыть слабой, чтобы потом принять еще одно сложное решение.
Поэтому оставив Платона на бабушку, чуть не бегом спускаюсь вниз. Увидев Адамиди, торможу всего лишь на мгновение.
— Что-то с Платоном? — тут же спрашивает он.
— Нет, но… — осекаюсь под его встревоженным взглядом. Сейчас я лишь сильнее убеждаюсь, что муж положит все, чтобы обезопасить меня и сына. Все. Даже свою жизнь.
— Но что?
У меня нет ответа на его вопрос. Я не имею права рисковать ими.
Моими любимыми мужчинами. Поэтому подхожу ближе и прижимаюсь так крепко, как только возможно.
— Поль…
— Просто обними меня, — тихо прошу его.
Назар не спорит, дает мне то, в чем я так отчаянно нуждаюсь именно в эту минуту. Конечно, он будет ругаться, когда узнает о том, что сделаю. Но так будет лучше для всех. И для него с Платоном в первую очередь.
— А теперь пойдем-ка поговорим, — требовательно произносит он спустя несколько минут. — Давай, я слушаю.
