— Осман Дамирович просил передать, что служебная машина отвезет вас с дочерью домой.
— На такси доеду, спасибо. Не нужны мне его подачки и мнимая забота.
— Это не забота, — поднимаю взгляд и вижу Османа, стоящего в дверях. Руки сложены на груди, плечом опирается об косяк, на лице ни единой, нормальной человеческой эмоции. — И это не обсуждается.
Все понятно, хочет поскорее избавиться от нас. Решил замять вот так, без объяснений?
С другой стороны, если бы он выкрал у меня ребенка — стал бы он отпускать меня домой вместе с ней?
Приказал бы своим ребятам вышвырнуть меня из офиса на улицу и сделал бы все, чтобы я к дочери и близко не смогла подойти.
У меня хоть мозги и плавают в окситоционовом бульоне, но все же чуточку соображают.
Поэтому решаю не спорить с Махдаевым, просто киваю.
Каришка сладко причмокивает, а мне становится некомфортно под пристальным взглядом Османа. Сейчас кажется так, словно мы никогда и не были близки — между нами пропасть из непонимания и обид.
Но мне есть на что обижаться.
Этот человек играл с моими чувствами, как сказал его друг, Дамир, использовал меня по назначению.
Я была дурой, когда верила Осману, верила тому, что такие, как он, исправятся и захотят построить серьезные отношения с девушками не своего круга и не своей нации.
Дело даже не в последнем, а в том, что Махдаев взял и женился на дочери владельца крупной строительной фирмы, чтобы урвать лакомый кусочек акций. Зара, кажется, так ее зовут.
Откуда я все это знаю?
Сорока на хвосте принесла, а точнее, Гера, наш общий знакомый.
Я тогда не поверила ему, сгоряча наговорила всего, нагрубила, но оказалось зря — вскоре увидела в новостях, что это была правда.
И все встало на свои места…
Помню, как поехала в чайную к Осману, владельцем которой он был и почти все время проводил там.
Мне нужно было взглянуть в его глаза, нужно было лично убедиться в том, что это правда.
— Ты женишься, Махдаев? Вот почему решил порвать со мной?
— Какое это имеет значение?
Замечаю сталь в его голосе. Горько усмехаюсь, потому что…
Дура, какая же я была дура!
— Да, ты прав.
Никакого. Уже никакого. Ты ведь спорил на меня, только поэтому мы были вместе. Так, Осман?
Вижу, как на его скулах играют желваки, как он стискивает кулаки.
— Отвечай мне, Махдаев, ты спорил на меня? И не смей лгать! — голос дрожит, но в уголках глаз нет ни слезинки.
Слезы будут потом, когда меня никто не увидит. Особенно, Махдаев.
— Поля…
— Я хочу знать правду. Я имею право, хотя бы на это.
