Как же тут не быть злой?
Каришка точно чувствует мое настроение и начинает хныкать. Ее бы покормить, у меня тут молока столько, что сейчас груди разорвутся.
— Можешь оставить нас вдвоем? — прошу Османа, перебивая его на середине фразы.
— Что? — сверкает своими черными глазами, явно взбесившись от моего произвола.
— Мне надо покормить дочь, можешь выйти?
— С ума сойти можно! — говорит скорее себе, чем мне, и разводит руками. — Где гарантия, что ты не выпрыгнешь в окно, пытаясь в очередной раз подставить меня?
У меня нет сил на то, чтобы спорить с ним, да и молоко приливает все больше и больше, я даже чувствую, как тонкая ткань бюстгальтера становится мокрой.
— Как хочешь, — пожимаю плечами и, оперевшись бедрами об столешницу, пристраиваю Каришку поудобнее на руках."
"— Что ты делаешь, Огнева?! — восклицает Осман, когда я расстегиваю верхние пуговицы на кофте и собираюсь оголить грудь в белье.
— Кормлю малышку.
— Прямо здесь?
— А у меня есть варианты? Она голодная, слышишь, как плачет.
Осман переводит взгляд то на меня, то на Каришку и на его лице в это время столько эмоций, что их можно растолковать как угодно.
Видно, что вся эта ситуация его напрягает.
Ну извините! Не я это все затеяла.
— Черт с тобой! — отмахивается Махдаев и выходит прочь из кабинета, громко хлопнув дверью.
Псих, честное слово!
— Держи, кнопка, — даю малышке грудь, и та жадно прикладывается, отгоняя прочь все мои негативные эмоции.
Как хорошо, что она нашлась!
И как плохо, что здесь, у Махдаева.
Минут через десять в дверь раздается тихий стук и заходит секретарша Османа, неся впереди себя поднос с чаем и какими-то булочками с пироженками.
А может, не так уж и плохо?..
— Я вам тут поесть принесла, — говорит она шепотом, боясь разбудить прикорнувшую у груди Каринку.
Только мне так перед ней неудобно. Я ведь реально ничего не соображала, когда ворвалась сюда с обвинениями, кажется, орала на всех подряд, грозясь сровнять офис с землей.
— Спасибо, не стоило.
— Стоило, конечно, — улыбается Тамара, ставя рядом, на стол, свой поднос.
— Я когда грудью кормила, слона была готова съесть.
Улыбаюсь в ответ, чувствуя себя чуть лучше от этого простого проявления заботы. Даже незнакомый человек ведет себя нормально, в отличие от Махдаева.
Хотя, пусть лучше так. Пусть думает, что дочь не его. Я знаю, какие у них порядки, свое они забирают, а чужое — вычеркивают из жизни.
И если он узнает про Карину, уверена, что ничем хорошим для меня это не закончится.
