И… черт, на нем как в тот раз, только полотенце, обернутое вокруг бедер. А я… Боже, я не могу отвести взгляда, не могу перестать пялиться на почти голого Махдаева!
Упс. Уже не почти. Осман не замечает меня, бросает сначала телефон на кровать, а потом и полотенце. Поворачивается в сторону шкафа, и мы наконец-то встречаемся глазами.
Ниже стараюсь не смотреть, потому как… я уже сгорела от стыда.
Резко отворачиваюсь.
— Осман, я… ты… Прости, я… мне не стоило. Прости…
Уже хочу бежать отсюда, как он успевает схватить меня за запястье.
— Осман, я… Мне, правда, так неловко.
— А мне нет.
Замираю. О, я знаю эту интонацию, знаю этот тембр.
И, кажется, знаю, что сейчас произойдет между нами.
Жар охватывает каждую частичку моего тела, желание блокирует все эмоции, все мысли.
Я тянусь к нему первой. Просто разворачиваюсь, посылая весь мир к черту, и целую его. Осман откликается мгновенно.
А потом… Черт, я даже не помню, как мы оказываемся на его кровати. Время замирает, разрешая нам зависнуть где-то между настоящим и будущим.
"
"Его губы рушат все мои принципы, одновременно даря мне что-то большее, то, чего мне так не хватало.
Наше рваное дыхание, беспорядочные, хаотичные поцелуи, гул в ушах и… яркая вспышка, взрыв, заставляющий улететь куда-то за грань всех миров.
Это так прекрасно. Так остро. Так… правильно.
И то, как он шепчет свое: «Люблю»… Я только целую его в ответ, словно ставя печать, словно пытаясь сохранить всю чувственность момента.
— Я не могу поверить, что…
— Что, Огонёк?
— Что сплю с женатым мужчиной.
— Остались формальности, нас разведут уже через три дня.
— Ого, — поворачиваюсь у Осману. — Так быстро?
— Ты не рада?
— Я удивлена.
— Не зря же я плачу столько денег своим юристам. Пусть отрабатывают, — усмехается Осман и целует меня в макушку. — Я так скучал по тебе.
Я знаю, о чем он. Но ответить ничего не могу, меня просто переполняют эмоции. Словами не выразить и половину.
А нам очень о многом нужно поговорить.
Столько всего нудно спросить и рассказать.
Правда, это нужно было делать до того, как мы набросились друг на друга.
Но это было… просто прекрасно. Крышесносно! Волшебно!
И сейчас, находясь в тепле его сильных рук, я чувствую себя по-настоящему живой.
Только вот малина продолжается недолго, потому как я слышу, как хнычет Карина и, наспех накинув на себя домашнее платье, бегу скорее в комнату дочери.
Проснулась, моя маленькая, кушать захотела.
