Ни одна жена не волновалась за мужа сильнее, чем она за Гарри, пока он был в Европе. Она боялась увидеть его имя среди погибших.
– Гарриет… – Пен подошла. Коснись она дочери, обними, она сможет ей объяснить.
Но Гарриет увернулась.
Пен неловко опустила руки.
– Я… Все было проще… И никогда не имело значения. – Пен судорожно вцепилась в юбку. – Я бы сказала тебе со временем.
Сказала бы? Может, она надеялась всю жизнь прожить в счастливой мечте? А в самом деле, какое это имело значение? Ни здоровье, ни благосостояние Гарриет от наследства не зависели.
Ни землю, ни титул отца девочки не наследуют.
Лицо Гарриет вспыхнуло. Она, запинаясь, проговорила:
– Мама, Верити сказала… мой настоящий отец… в прошлом году умер…
Что?! Все газеты писали о похождениях Гарри в этом сезоне. Кажется, он вот-вот сделает предложение дочери графа Лэнгли.
Ну конечно! Розамунда и Верити считали отцом Гарриет Уолтера Грэма. У нее свело живот.
Гарриет засопела, старясь сдержать подступающие слезы.
– Я могла бы с ним встретиться, а теперь не смогу.
– Гарриет… – Было бы проще не разуверять дочь. – Они тебе солгали.
Пен не хотелось, чтобы Гарриет думала, что ее отец – распутник и обманщик Уолтер. Или что Пен спала с женатым мужчиной. Когда она зачала Гарриет, Уолтер только что женился. Одна дочь у него уже была, вторая – была на подходе.
– Гарриет, твой отец – теперешний граф.
На лице Гарриет появилось странное выражение – растерянность и удивление.
Пен вновь к ней потянулась – Гарриет опять отпрянула.
– Значит, ему на меня наплевать? – В голосе Гарриет послышались боль и неуверенность.
Пен стало больно оттого, что ее сильная, бесстрашная дочь выглядела такой хрупкой.
«Я все исправлю. Выйду за Годфри. У Гарриет будет отец и своя комната. Рядом не будет все время крутиться эта противная Верити. Свадьба с Годфри решит все проблемы».
– Твой отец о тебе не знает.
Глаза Гарриет расширились, рот приоткрылся, она как будто почернела от негодования.
– Ты ему не сказала? – произнесла Гарриет раздельно и строго, словно обвинение.
Пен покачала головой. Волна болезненного бессилия нахлынула на нее в ответ на ярость Гарриет, принеся воспоминание о том, насколько она почувствовала себя беспомощной, узнав о беременности.
– Я не могла. Гарри уехал в Европу до того, как я поняла, что у меня будет ребенок. Он был в армии. Я не знала, как ему сообщить.
Гарриет ответ не удовлетворил.
– Но ведь теперь он вернулся? Ты могла ему сообщить о себе и обо мне.
«Ну допустим, могла».
