Все складывается как нельзя лучше.
Да, Гарри все, конечно, куда глубже понимает. Только что он говорил совершенно непостижимые вещи, но откуда ей было знать о жизни в свете? Весь свет для нее начинался и заканчивался Гарри.
– Надеюсь, ты прав. И все же сомневаюсь, что она придет в восторг видеть твою любовницу у себя под носом.
Гарри ухмыльнулся.
– Напротив, думаю, она будет безумно этому рада. А твое присутствие послужит залогом того, что я сведу до минимума визиты в ее постель, ну разве что для зачатия наследника.
«Значит, Розамунда все-таки права».
– Но если ты почувствуешь себя… неуютно, неудобно, что ли, то всегда сможешь переселиться в любой другой дом в моих поместьях. – Гарри внезапно нахмурился, как будто какая-то неприятная мысль пришла ему в голову. – Возможно, тебе и Гарриет действительно лучше будет разместиться где-нибудь еще, хотя бы на то время, пока моя мать, невестка и племянницы будут наезжать в Дэрроу-Холл.
Ах да! Она же совсем забыла о его семье. Пен вспомнила мать Гарри, элегантную, но очень бледную пожилую даму на семейной скамье в церкви или натянуто улыбающуюся в ходе праздничных поздравлений арендаторов.
Летицию Пен не знала совсем. Она вышла замуж за Уолтера несколькими годами раньше, чем Пен покинула Дэрроу, но бо́льшую часть времени проводила в Лондоне.
– Твои племянницы, наверное, ровесницы Гарриет? – Пен судорожно проглотила комок, внезапно подступивший к горлу. – Вряд ли твоей матери или невестке захочется общаться с твоей… незаконной дочерью.
«Именно незаконной и является Гарриет».
Лучше быть до конца честной и с ним, и с собой. Семейство Гарри явно не станет демонстрировать ей свои светские манеры.
Было видно, что Гарри не на шутку рассердился.
– Гарриет – моя дочь и внучка моей матери.
– Незаконная. А я знаю законы этого мира, Гарри.
Он не стал спорить. Просто, стиснув зубы, отвернулся. Он прекрасно понимал, что Пен права.
Наверное, с минуту Гарри молчал, потом заговорил снова, и его голос звучал устало и как-то безнадежно.
– Возможно, мне удастся убедить Летицию с девочками переехать в наш лондонский дом, хотя Лондон – не лучшее место для девочек. Воздух отвратительный, и этот нескончаемый шум от экипажей, лошадей, людей.
Они подошли к приюту. Пен остановилась в тени большого дуба на тот случай, если кто-то в доме еще не спит и глазеет в окно.
Примет ли ее и Гарриет его семейство или отвергнет, не имело большого значения.
– Я не могу уехать из Литтл-Падлдона, Гарри.
