Даже вон с врачами уже связались.
– Стоп… – выдохнул Арсений устало. – Всё это было бы прекрасно, если бы не одно «но». Вы же ненавидите Лиду. Как собрались забрать у неё ребёнка? Или думаете, что она вот так просто отойдёт в сторону?
Нет, он вовсе не видел в озвученном родителями здравого зерна. Знал, что сказанное уж точно не воплотится в жизнь, ведь у Ники имелась мать. Или что они предполагали? Что Лида отдаст им все бразды правления, а сама уедет, скажем, на северный полюс?
– А вот в этом наше условие и состоит! – войдя в раж, сказал отец, поднявшись с дивана.
Он заходил по кабинету, будто военачальник, командующий полком. Мать Арса замерла, сам Курилов тоже наблюдал за передвижениями родителя, застыв на месте.
– Тебе нужно сделать так, чтобы Лида пока исчезла.
Они говорили то же самое, что и Милена. Неважно, обсуждали это все втроём до данного момента, или нет. Главное – пришли к единому мнению, пусть и порознь.
– Помнишь Русакова? – словно читая мысли Арсения, спросил отец. – Он психиатр, работает в довольно крупной клинике.
Курилов кивнул. Забирая телефон у Лиды, он сам намеревался позвонить именно Русакову. Пока не знал точно, о чём говорить с врачом предметно, однако очень надеялся на то, что ему помогут."
"– Помню, – подтвердил Арс. – Сам планировал набрать его номер.
Его родители переглянулись. Мать нахмурилась сильнее и кивнула на безмолвный вопрос отца.
– Я уже с ним связался. Сказал, что ты ему позвонишь. Обрисовал кратко ситуацию и знаешь… Совсем не ждал того, что он выяснит.
Арсений вцепился взглядом в лицо отца. Он скорее почувствовал, чем увидел – сейчас ему откроют то, за что можно будет зацепиться и наконец выплыть из того болота, в котором барахтался, увязая всё сильнее с каждой попыткой выбраться.
– Что он выяснил? – хрипло потребовал Курилов ответа.
Мать с отцом снова переглянулись. Будто решали, стоит говорить о том, что узнали, или нет. И наконец, папа спросил:
– А ты в курсе, что Лида, когда жила в другом городе, лежала месяц в психиатрической клинике? И что у неё имеется психиатрический диагноз? Или она тебе не поведала о столь незначительной детали своей биографии?
«Лида вообще мало мне о чём поведала», – хотелось ответить родителям, но он сдержался.
Психиатрический диагноз? Пожалуй, это многое объясняло в том, как себя порой вела мать Ники. Значит, не зря он в первую очередь подумал о Русакове.
– Она мне, разумеется, ничего не говорила, – как можно спокойнее ответил Арс. – Расскажи подробнее, пожалуйста.
