Лида указала в сторону шкафчика, где они оставляли верхнюю одежду.
– Там все твои вещи. Забирай и проваливай.
Она фыркнула и вновь стала на глазах превращаться в ту фурию, которая самому Арсу уже стала казаться существом из потустороннего мира.
– Заедет он, ну надо же! Если будет, к кому!
Она зло выплюнула эти слова. Ника пошевелилась на постели, но не проснулась. На память Курилову пришли слова врача о том, что Веронике осталось совсем недолго. Лидия, похоже, это тоже прекрасно понимала.
– Перестань хоронить дочь раньше времени, – велел он шёпотом, забрав куртку и мобильник, который ожидаемо разрядился.
– И да – я заеду, но заеду к Нике. А с тобой у нас после случившегося только одно общение – никакое.
Он перевёл дыхание, потому что вдруг показалось, что Лида способна вскочить и действительно устроить скандалище, несмотря на больную дочь. И всё же решительно продолжил:
– Деньги на лечение я перевёл, их должно хватить. Никаких доноров с моей стороны нет и быть не может. Как только появится кто-то подходящий со стороны – меня уведомят.
Так что на этом наши с тобой задушевные беседы и прочие передвижения мебели завершены, Лида."
"Сказав это, Курилов развернулся и пошёл к выходу из палаты. Он ощущал облегчение, смешанное с опаской, что ему прямо сейчас прилетит в голову что-нибудь тяжёлое. Впрочем, обошлось. Разве что только почудилось, будто Лида сидит и шёпотом посылает ему вдогонку проклятия.
Но, покинув палату, Арсений убедил себя в том, что он это просто нафантазировал.
Сегодня был день, когда Курилов решил последние нюансы по той сделке, которая могла обернуться для него катастрофой.
Арс был сам не свой, а мысли о том, что через пару часов он должен был связаться с человеком, который бы проконсультировал его по вопросам возможности упечь Лиду, если она продолжит свои инсинуации в сторону Милены и мальчиков, вообще не давали ни единого шанса на то, чтобы успокоиться.
А ещё безумно хотелось всё же сорваться и уехать к жене и близнецам. И забыть о случившемся как о страшном сне хотя бы на несколько дней.
– Арсений Викторович, к вам родители, – сообщила секретарь, когда Курилов размышлял, остаться ли сегодня в офисе на ночь или ехать в опостылевший отель.
Пребывание в хоть и вполне приличном, но всё же месте, в котором люди обычно останавливались на неделю-две, было своего рода попыткой уцепиться за старое. Дать обстоятельствам повернуться так, чтобы вновь наступила та прошлая жизнь, которую не ценил, за что и поплатился.
