Далее фетвы были представлены главным политическим, военным и религиозным деятелям Османской империи на секретном заседании первого ноября. И лишь после этого были зачитаны от имени султана толпе фанатиков у стен мечети Мехмеда-Завоевателя. Так была объявлена война неверным.
Поручик опять глянул на карту:
– Короче говоря, миссия германцев в Кабуле пока представляет опасность гипотетическую. Там сильны британцы, надеюсь, они нас предупредят. А вот в Персии все иначе. Вылупились и творят что хотят сразу три немецких консула.
Один, знаменитый Васмус, бывший консул в Бушире, изводит бриттов. Да так, что они волосы на себе рвут, а поделать с ним ничего не могут.
– Отчего не могут? – встревожился Юденич.
– Уж больно ловок, шельма, – ответил за поручика подполковник. – Платит за все золотом, окружен поэтому друзьями, которые предупреждают об опасности.
Николай дал Драценко высказаться и продолжил:
– Не только в золоте объяснение его успеха. Вильгельм Васмус – талантливый человек, импровизатор и хорошо знает Восток.
Цитирует наизусть чуть не весь Коран, исполняет обычаи адата. Даже женился на туземке, дочери одного из племенных вождей! Но бог с ним, он на юге, далеко от нашей русской зоны; пускай с ним нянчатся дяди с той стороны Канала. На нашем севере имеются два своих консула, которые тоже дают нам прикурить. О них и будем думать в первую очередь.
– Вы имеете в виду Шёнемана и Цугмайера? – уточнил Штейфон.
– Точно так, Борис Александрович.
– Но ведь Персия как держава совершенно лишена самостоятельности, – заговорил Юденич.
– Русские с англичанами полные в ней властители: мы на севере, они на юге. Как же получается, что какие-то германские агенты мутят воду и еще не сидят в зиндане?
Лыков-Нефедьев покосился на старших офицеров: не желают ли они ответить на вопрос командующего? Но Драценко сразу же заявил:
– Николай Алексеевич, давайте вы. Для нас с Борисом Александровичем Персия – второстепенный театр военных действий, мы не столь компетентны.
– Однако я убыл оттуда еще в сентябре, а сейчас начало апреля.
И тоже отстал от новостей.
– Но ведь следили за ними, правда? – насел Штейфон.
– В той мере, в которой позволяли обстоятельства. Сидя в здании вокзала в Сарыкамыше и считая, сколько в подсумке осталось патронов, трудно наблюдать за тегеранскими ветрами…
Юденич пресек спор одним жестом, и поручик заговорил опять:
– Шахская власть является во многом номинальной. Она существует только в столице, и то с оговорками.
