Психу никто не даст в руки винтовку, потому что неизвестно, в кого он будет из нее стрелять. Это полная гарантия, что в атаку не пошлют. Шульц ушел спать задумчивый…
Обеспечив себе убежище, штабс-капитан приступил к выполнению главного задания. Тут все было продумано до мелочей заранее.
Фридрих Гезе с женой и двумя сыновьями проживали в богатой семикомнатной квартире на Беренштрассе, около оперы. Промышленник имел также загородный особняк на окраине города, в дачной местности Вайссен-зее, на Паркштрассе.
Там заблаговременно и была назначена встреча резидента с маршрутником."
"Павел зашел в подвернувшуюся аптеку, снял трубку телефона и попросил барышню соединить его с номером В–234312. И позвать к телефону господина советника Рюге. Барышня так и сделала. А потом сообщила вызывавшему, что тот ошибся: по указанному номеру никакой Рюге не проживает. Это был сигнал Буффаленку: курьер в городе и готов увидеться.
Далее маршрутник стал пробираться на другой конец Берлина в Вайссен-зее.
Сменив два трамвая, он взял на Вёрчерплатц извозчика и доехал до озера. Оттуда двинул пешком, незаметно проверяясь.
Вдоль длинной Паркштрассе особняки богачей стояли на большом расстоянии друг от друга. Павел свернул в проход, обошел дом Гезе с тыла, просунул руку в малозаметную щель в заборе и отодвинул засов с той стороны. Потом проник в сад и внимательно осмотрел слегу ограды справа от калитки. У столба, не видимая снаружи, лежала монета в пять марок с профилем короля Саксонии Георга.
Это был знак: слежки давно не было, можно заходить.
Штабс-капитан приблизился к задней стене дома, поковырял в замке отмычкой. Дверь открылась, и он вошел в дом. Было тихо, пахло воском. Разведчик заперся изнутри, поднялся на второй этаж и долго смотрел на улицу в щель между портьерами. Вроде никого… Он лег на диван, не зажигая света, и стал ждать.
Через несколько часов снаружи раздался шум подъезжавшего мотора. Затем скрипнули петли ворот в гараже. А еще спустя минуты открылась парадная дверь и на лестнице послышались шаги.
На пороге возникла мужская фигура. Человек шагнул к гостю, крепко обнял его и сказал счастливым голосом:
– Здравствуй, Брюшкин!
– Федор!
Они долго не могли разжать рук, потом наконец успокоились. Резидент проверил, плотно ли занавешены окна, и лишь после этого зажег лампы.
– Садись, дорогой. И слушай в оба уха. Так у вас говорят?
– Можно и так.
– Забывать начал язык, – повинился Ратманов-младший.
